В кастрюле, над костром, аппетитно булькала картошка, ожидая рыбу для ухи. И тут — то все веселье и краски дня померкли в одночасье. Из вспоротого брюха первого, так легко добытого леща, вывалился, издавая зловоние и шевеля своими мерзкими чешуйками огромный солитер… Зашипела картошка, перевернутая в огонь… Водку пили прямо из горлышка, ею мыли руки, ножи, но ощущение гадливости и тошноты не отступало. Только тогда поняли, почему так много свободных лодок было на пристани дома рыбака. И ведь никто не предупредил, что вся рыба в водохранилище заражена…
После этого случая, глядя на «всплывающих» каждый вечер на обочины столичных трасс проституток, Николай брезгливо вспоминал тех несчастных рыб, пораженных солитером. И он вновь невольно ощущал прилив тошноты и гадливости. У этих призывно виляющих своими задами дамочек тоже свои «солитеры». У кого в крови — в виде спида или сифилиса, у кого в душе — где обжились сонмы бесов. Что ни говори, легкая добыча — опасная вещь. Здоровую рыбку так просто не поймать…
У многочисленных киосков топтались не дошедшие домой с работы мужья. Они лакировали выпитое пивом. «Жигуль», не сбрасывая скорости, выскочил на мост. Слева засветились пирамиды жилых домов, стоящих на набережной Нагатинской поймы. Улицы в основном опустели, скопление людей было заметно только вблизи станции метро «Коломенская». Подъехать, не нарушив правила дорожного движения, к ресторану «Пена», было весьма проблематично, и потому водила в кепке хотел было уже высадить пассажиров, но лицо кавказской внешности запротестовало.
— Камандыр! Дагаварывалысь до кабака! Вэзи!
Водила в кепке еще больше насупился, но головы не повернул. Он чуть притормозил и резко свернул на пешеходную тропинку, хорошо, что на ней никого не было. Через минуту езды по тротуару между стволами деревьев замаячила реклама «Пены»: огромная кружка пива и красный рак.
— Приехали. — Ни к кому конкретно не обращаясь, обронил водила, но головы и на этот раз не повернув, тем, видно, выражая свое полное презрение к пассажирам.
— Камандыр, — вновь загалдел сосед, — падажды мынутку, стольник твой! Я тока телку возьму.
— Расплатись сначала, а там видно будет, — хмуро процедил водила в кепке.
Николай бросил на переднее сиденье свой мятый полтинник и хотел было выйти, как вдруг увидел стоящую у входа в ресторан Надю. Она курила, нервно посматривала по сторонам, на ней были надеты новые кожаные брюки и короткая легкая, не по сезону, курточка. Николай узнал ее сразу, несмотря на то, что она за время, прошедшее после их последней встречи, перекрасила волосы и стала блондинкой.
— Вон она! Камандыр посигналь! — попутчик выскочил из машины и побежал… к Наде. Та, увидев его, кокетливо улыбнулась, шагнула навстречу.
Первым желанием Корнеева было догнать «гостя столицы», сбить его с ног и бить, бить, бить по чему ни попадя. Николай чувствовал в себе пульсацию какой — то бешеной энергии, которая готова была вырваться наружу в безобразных формах насилия и разрушения. Кровь стучала в висках. «Визажистка», говоришь.
Сомнений не было. Они расцеловались, как старые друзья, и, мило беседуя, пошли к стоящей в полумраке машине.
Николай вышел из «жигуленка», хлопнул дверью, и тут их взгляды с Надей встретились. Попутчик, заподозрив неладное, остановился и открыл было рот, но сказать ничего не успел. Короткий удар справа с характерным противным капустным хрустом свалил его с ног…
…Красный туман перед глазами Корнеева стал рассеиваться только у турникета метро. Ему путь преградил милиционер, который потребовал показать документы. Это было вполне логично. Видок у Николая был еще тот: взлохмаченные волосы, безумно блуждающий взгляд. Кровью, которая текла из разбитой руки, он успел перепачкать все свое лицо.
— Вам нужна помощь? Что случилось? — сержант милиции взял из рук Корнеева удостоверение личности офицера и стал пристально всматриваться в фотографию двадцатилетней давности. Он тщетно пытался уловить сходство того юного полного сил и энергии, жадного до жизни лейтенанта, изображенного на фото, с седым располневшим и изрядно потрепанным жизнью мужиком, стоящим напротив. — Другие документы у вас есть? Это ваше удостоверение?
В свое время, когда Корнеев получил звание майора, он не обменял, как полагалось, свое удостоверение на новое. Время было «перестроечное», и то ли новых «корочек» на всех не хватило, то ли просто у отцов — командиров руки не дошли до таких пустяков, но остался он со своим старым, полученным еще в военном училище удостоверением. Ему только отметку поставили: «Перерегистрацию прошел». Чему и был Николай несказанно рад. Еще бы, ведь в этой зеленой корочке вся его служба видна как на ладони. Когда звание получал, кто приказы подписывал, кто командиром был.