Я снова открываю её профиль — никаких изменений.
— Ну и где же ты, тварь, — шиплю сквозь зубы и добавляю — Шлюха!
Я глубоко выдыхаю.
Экран гаснет.
Я встаю, прохожу в ванную, включаю холодную воду и смотрю на своё отражение.
Тот же взгляд. Спокойный. Рассудочный.
Я всё делаю правильно. Я забочусь. Я думаю наперёд. Я выбираю квартиры. Я встречаюсь с нужными людьми. Я, сука, тащу всё это на себе, чтобы ей жилось со мной лучше.
Разве я не заслуживаю того, чтобы она была рядом, когда мне нужно? Чтобы отвечала на звонки? Чтобы не пряталась, не игнорировала?
Я не хочу её терять и не хочу, чтобы кто-то ещё думал, что может к ней подойти, даже просто посмотреть или улыбнуться!
Она — МОЯ!!!
Всегда была и стала ею с того первого вечера в клубе!
Валери это знала, знала, на что шла.
Я выключаю воду, возвращаюсь в комнату, снова открываю телефон и смотрю на её аватар в режиме “оффлайн”. Жду, когда моя ненаглядная поймёт, что тоже скучает по мне и не может жить без меня.
ТВАРЬ!!!
4. Валери
Группа играет уже около часа мои любимые хиты, затем внезапно делает паузу, обещая вернуться на сцену чуть позже, чтобы исполнить пару совершенно новых песен.
Я сижу с третьим коктейлем в полном одиночестве и наблюдаю за праздником Алекса.
Все веселятся, пьют, смеются — громко и искренне. А мне всё труднее и труднее становится это выносить.
С каждой минутой, проведённой здесь, я всё яснее и яснее осознаю, что прийти сюда было ошибкой.
Я сотворила ужасную ошибку! Не взяла с собой телефона, наврала брату, не принесла ему подарка…
Обманула Блэйка!
И сейчас я, никого не ища, никого не нахожу, с кем пообщаться хотя бы о погоде.
Я никому не интересна, даже брату.
Без Блэйка я никто!
Мне нужно было остаться дома, заварить себе чай с мелиссой, затем опять спрятаться в страницы какого-нибудь хорошего, захватывающего романа, где с героинями случаются кринжуха и чудеса. Не такие как у меня.
Я тяжело вздыхаю, отворачиваюсь от сцены, убираю ноги под стол и опираюсь локтями на столешницу. Осторожно делаю маленький глоток, потому как алкоголь уже приятно затуманил моё восприятие, и это состояние мне кажется идеальным.
Я тру ладонями уставшие глаза.
Господи, как же я устала! Как я устала… Последние недели будто высосали из меня всё и даже самый последний резерв сил, но я должна держаться, поддерживать видимость хотя бы до тех пор, пока не окажусь снова дома.
Я должна!
Только там я смогу позволить себе снять маску, только там!!!
Я опускаю руки и тут же поднимаю голову, когда вдруг рядом раздаётся мужской голос — незабываемо низкий, приятный — до мурашек по коже:
— Можно я присяду?
Я вздрагиваю и встречаюсь с глубоко посаженными, почти чёрными глазами, смотрящими на меня с интересом.
Марк Лоран!
Не дожидаясь ответа, он усаживается напротив меня и легко, по-хозяйски опирается на стол:
— Тебе не особо по вкусу наша музыка, да? — спрашивает он.
Видимо, он воспринимает моё скоропалительное исчезновение как реакцию на своё выступление. Как же он ошибается!!!
— Почему ты так решил?
— Ты ушла сразу же после первой песни. И выражение лица у тебя было... Ну, скажем так: не восторженное. Да и не выглядишь ты как девушка, которая слушает хэви-метал.
— Интересно, — шепчу я, опускаю глаза на свой бокал с коктейлем, крепко обхватываю его пальцами, чтобы он не заметил, как сильно они дрожат.
Сердце стучит слишком громко, особенно в тот момент, когда он проводит рукой по своим чёрным волосам, и я ловлю слегка терпкий с чем-то мягким, почти уютным, запах. Неуверенно ловлю его взгляд — он всё так же направлен на меня.
— Ты всех так спрашиваешь после выступления — понравились ли им твои песни?
Марк тихо смеётся и качает головой.
— Нет. Только иногда. Делаю исключения.
Я ничего не отвечаю, просто делаю ещё один глоток из бокала.
— Откуда ты знаешь Алекса? — продолжает он, явно не желая отпускать разговор.
Марк Лоран чувствует мою неуверенность. Чувствует, что я сейчас больше всего на свете хочу тишины, покоя.
— Алекс — мой брат, — говорю и слабо улыбаюсь.
— Валери? — удивлённо смотрит он на меня и будто начинает видеть иначе. В его взгляде происходит что-то почти физическое, как если бы его воспоминания сначала постепенно складывались в голове, затем соединяли то, кем я была тогда, с тем, кто находится перед ним прямо сейчас.