Сама она доросла до церемонии крещения в свои 14 лет. И выбрала церковь в горячо любимом ею Санкт-Петербурге, на Невском проспекте. Но, как оказалось, церковь была армянская, её там не согласились крестить. Поэтому выбор собора она доверила своей будущей крёстной маме. Крёстного отца в таком возрасте уже не требуют, так что они узким семейным кругом совершили таинство во Владимирской церкви.
Мысли в её голове продолжали нестись вихрем.
Сколько всего может пережить человек? Насколько жестокие условия способен вынести и не сломаться?
Хотя, как понять, сломался человек или нет? Ведь этого не увидеть невооруженным глазом.
И, почти осязаемо, перед глазами всплыла история жизни её деда. Как оценить её однозначно?
Он родился ещё в царское время, прошел войну помощником машиниста бронепоезда.
После войны вернулся на работу в железнодорожное депо Москва-Бутырская, откуда через какое-то время за тунеядство его отправили в Кемеровскую область.
А что скрывалось под словом "тунеядство "? Как он себя чувствовал, когда входил в поезд после нескольких лет, проведенных в военных условиях? Какие картины вставали перед его глазами? Никто этих вопросов ему не задавал. Но больше он не смог работать машинистом. А страшные картины военных лет продолжали появляться перед ним до самой кончины.
Такие мысли добавили дискомфорта в ощущениях и пробрали до мурашек по спине.
В прежние годы подобные воспоминания закончились бы плачем навзрыд. Но теперь она точно знала, что жизнь слишком быстротечна, чтобы растрачивать её на уныние и грустные воспоминания.
Аромат выпекавшегося пирога проник в спальню и вернул её в реальность. Она поспешила на кухню. Здесь теперь её место, её дом. Она будет каждый день наслаждаться запахами натурального дерева, любоваться резными дверцами на буфете и видом на фруктовый сад из окна.
Он никогда не рассказывал историю своей семьи, а сейчас это было не важно. Теперь имели значение лишь дни, месяцы и годы, которые они смогут провести вместе.
Ей нравилось в его доме всё : большие окна, которых было много и в которые заглядывало солнце с самого рассвета и до заката; расположение комнат - в спальню с утра заглядывали первые лучи и объявляли о начале нового дня, затем они встречали её в кухне и вдохновляли на приготовление завтрака. На кухне всегда происходит какое-то волшебство -
А озаренное солнцем волшебство превращается в сказку, или в десерт, или во вкусные котлеты. Последние ей удавались лучше всего, об этом говорили её внучки . Впрочем, и его внуки ели котлеты с большим удовольствием.
Она любила готовить, но для этого ей нужно было вдохновение.
Само собой вдохновение посещало, когда солнечным утром она входила в светлую залу, в которой уже сидел под торшером он, погрузившийся в книгу своего любимого автора.
Он любил читать русских классиков. Видел даже в самых страшных финалах их книг жажду жизни и любовь.
Такое прочтение поражало и наполняло этим чувством, перечитывать само произведение уже не хотелось.
Пока он читал очередной рассказ, она писала письма своим сёстрам и подругам, разбросанным по разным уголкам нашей великой страны.
За завтраком они обсуждали всякие мелочи : ремонт машины, погоду, рецепты заготовок. Он любил готовить , хоть и редко делал это.
Новый день приносил новые темы. Ими становились шедевры кинематографа, любимые фильмы и режиссеры. А к ужину они могли начать обсуждение философских учений или религии. И всё с такой горячностью, будто от их разговоров зависело или могло измениться что-то важное. Для них это действительно было так. Две сильные личности очень редко могут ужиться под одной крышей. Тем более, если обоих одарили вспыльчивыми характерами. Бороться с характером было бесполезно, оставалось лишь одно — выпускать пар, но мирно. И они придумали такой способ: бурно обсуждать незначительные темы. Но и эта хитрость не всегда могла спасти. В пылу страстных обсуждений они невольно переходили на личности и уже начинали спорить друг с другом, будто со злобным оппонентом. И лишь паузы, которые в силу возраста им приходилось брать перед тем, как выпалить очередную скабрезность, давали время прийти в себя, подостыть и вывести диалог из боевой формы в мирную. В этот момент кто-нибудь из них начинал смеяться. Смех вызван был осознанием того, что они слишком серьёзно воспринимали жизнь и в очередной раз жаждали одержать победу. Но они давно уже поняли, что главная победа — это прекращение войны друг с другом. В такой войне никогда не бывает победивших. И смех заражал второго участника словесного боя и в очередной раз возвращал им мир.