Сама? И падала, и роняли. Но поднималась всегда. И помогали встать такие же, как я. Знаю одно — главный мой бой уже позади. И выигран в одиночку. И знаю теперь, насколько сильна.
Мы без страха смотрим на мир. Ибо нет в нем ничего, с чем бы мы не справились. Что нам бог? Горы свернем, реки повернем, солнца зажжем. Только мерзости не сделаем не потому что кого-то там боимся, а потому что сами такие. Нам не враг живущей по совести кладущей поклоны. Нам враг тот, в ком сидит зверь. Нам враги люди с мелкими и подлыми душонками, считающие что центр мира — его норка, и весь свет должен заботится о её обустройстве. Мы не ценим вещей. Что нам дом? Весь мир для нас. Он плох, и его можно улучшить. Так мы и сделаем.
Это наши представления о мире, это наш мир. Он будет таким, каким мы его создадим. Мир глина в наших руках. Что захотим — то и слепим. И люди только часть этой глины. Когда-нибудь, довольно нескоро, но в обозримом будущем лепить будем только из неживого. Пока же приходится и из людей. Давить скотов в них, давить скотов из них. Выдавить можно изо всех. Мир, где каждый не похож на другого, но где все равны.
Это должен быть прекрасный мир.
И он будет таким!
«Когда-то я задумывался о природе Врага Рода Человеческого и о его сути. Почти не думал, как враг выглядит… Сомневался, есть ли враг вообще. Теперь я знаю — он существует. И вот один из его обликов… Или же это посланник Господа, присланный людям для испытания, и не ведающий что послан Господом? Как бы то ни было, не человеческая природа этой яростной души. Не мне ли Господь ниспослал испытание? Должен ли я убить её? Ведь не только недостойных приверженцев она лишала жизни… Может, слепым орудием в руках Господа была она?»
Она знает, что узнаваема каждым вторым, не считая первого. Ещё бы! Сама Бестия стоит у входа на перрон. И вроде без охраны. Подойти к ней не пытались. Видимо, ни у кого просто нет ничего такого, с чем стоило бы беспокоить. Да и каждый человек, увидев Кэрдин наверняка думает, что половина носильщиков и пассажиров на платформе — переодетая агентура.
Хотя многие бы удивились, узнав, что охраны-то фактически нет. Бестия есть Бестией. И по ночному городу, бывает, разгуливает в одиночку. На совещаниях у императора ей неоднократно указывалось на недопустимость подобного. На что Бестия невозмутимо отвечала одной и той же фразой, смысл и авторство которой мало кому понятны. «Не посмеют, пёсья кровь».
Человек, сказавший эту фразу, не был грэдом. Жил очень далеко. Но жизнь он прожил небедную событиями. И человек сказал её, когда ему стали говорить о том же, о чём и Бестии. Может, те люди просто беспокоились за него, ибо он был уже не очень молод и болен. Но человек сказал.
«Не посмеют, пся крев». И не посмел никто…
А автор-то фразы был того — человеком более чем неоднозначным. Одним казался страшным, другим — великим. Не один десяток лет прошёл с момента его смерти. Но его не забыли. И вспоминали о нём одни — с почтением, другие — с содроганием. Было за что. Ибо он был одним из тех, кто свершил Великую Революцию. И кто потом строил новую страну. И это куда сложнее того, чем занимается Бестия.
Он не был изящен, не был красив, мог быть страшен, и бывал таковым. Но с него от чистого сердца советовали человеку делать жизнь.
Бестии таких похвал не доставалось. И она ничего не строила. Она изо всех сил стремилась не допустить краха того, что уже создано. Её нельзя назвать революционеркой, но те, кого так называли, относились к ней, примерно как человек с копьём, охотящийся на кабана, относится к бродящему по этому же самому лесу тигру. Со своеобразным уважением, но и со страхом. Ибо лес для двоих слишком тесен. Да и к тому человеку многие относились также.
Среди многочисленных интересов Бестии был и интерес к биографиям людей, занимавшим должности, подобные её собственной. И изо всех это человек казался ей наиболее близким по духу. Вот только время, в котором он жил ничуть не походило на то, в котором живёт Бестия. Юная, кипящая энергией пережившая революцию кровью умытая страна у того человека. И разъедаемая многими язвами уже почти дряхлая (в плане наличия идеологии) империя — это то, что есть у неё. Этот человек привлёк внимание Бестии в первую очередь своей необычностью, и необычностью времени, в которое он жил. Кэрдин неплохо знает и об одном из приемников этого человека. Тоже весьма достойной, и одновременно очень страшной личности. Но она и сама такова. А этот по сути дела, советник последнего и величайшего императора, почему-то напоминает Кроттета. В общем, всё на этом свете повторяется. Всё когда-то уже было.