Остается только сохранить лицо.
— Можете немедленно связываться с пославшими вас: мой ответ: Я никогда не применю это первым.
Посол вздохнул с облегчением, а император добавил:
— Я уже распорядился: к вашему возвращению в посольство уже привезут некие пленки. Перед тем, как отправить по известному адресу, ознакомьтесь с ними.
В дверях посол чуть не столкнулся с Главным Маршалом Авиации.
Посол умер через три дня.
Тим тоже от чего-то долго лечился.
Это было давно. А несколько дней назад нервы у мирренского императора всё-таки не выдержали. И на десантные части, против которых действовали и грэды, и миррены упали атомные бомбы.
Генерал чужаков все говорил:
— Население планеты, по моим приблизительным подсчётам — миллиардов семь, свободные земли если и есть, то за полярным кругом вблизи полюсов, а мы не очень любим холод. Да и вы тоже его не жалуете. Запасы ресурсов — четырнадцатый уровень, то есть требующие больших усилий для разработки и общее их количество завышено раз в двадцать. Несколько дней назад я получил бесспорные данные о полной биологической совместимости аборигенов с нами. Ладно бы гибриды не могли иметь потомства… Но ведь могут! И уже есть третье поколение с примесью нашей крови.
Экспедиционный корпус, грубо говоря, оказался заложником интриг в высших сферах. Министерство колоний, а это именно оно посылало ту экспедицию, сфальсифицировало доклад, почти полностью, за исключением разве что филологической и лингвистических частей. Теперь я твёрдо уверен. Ведь планеты с уровнем развития выше двадцатого не подлежат колонизации вообще, с ними допустимо только заключение торговых соглашений. Какому гражданскому выродку взбрело в голову так подставить собственных солдат ради вонючей прибыли за эксплуатацию колонии? Какому выродку всё это взбрело в голову? Корпус несёт большие потери, у вас тоже громадные жертвы. Причина всего этого — колоссальная ложь каких-то гражданских умников. Мы никогда не пытаемся колонизовать планеты, где свыше двух миллиардов населения, даже если они и на низком уровне развития.
Здесь нет ни одного признака, позволявшего признать эту планету пригодной для колонизации. Пятьдесят лет назад их тоже не было. Но какому-то выродку захотелось доходов. Решил, видать, гадёныш, что солдаты опытные, с дикарями как-нибудь да справятся, а тяжёлая техника так дорога. Но что теперь нам всем делать? Особенно если учесть те факты, с которых я начал.
В теории, возможна ассимиляция… Да подобную планету вообще следовало бы пригласить в нашу империю. Объявит ваши государства двадцать первым, двадцать вторым и так далее, кланами. А что здесь устроено? И что ещё устроят? Я закончил.
Наступила тишина. Никто не усомнился в истинности слов генерала. Но они ничего не могли сделать с сообщенными им фактами. Он начала об одном, а говорил большую часть времени о другом. И то и другое взаимосвязано.
— И чего же вы хотите от нас? Может нам отправить вас обратно, чтобы вы, как говорится, глаголом жгли сердца людей, заставили их одуматься и убраться домой, или ещё лучше, попёрли на ваш парламент?
— Не будьте наивны, правитель, и вы, и я прекрасно знаете, что это совершенно невозможно.
И вы, и мы — жертвы обстоятельств. И с этим ничего сделать нельзя. У нас есть одна черта — если мы за что-то берёмся, то мы это доводим до конца. Даже если вы разобьете этот корпус — они пришлют новый. Как надо укомплектованный. Мы не любим проигрывать. Чем всё это кончится — не знаю. А всему виной — чьи-то амбиции, чьи-то интриги, и чья-то жадность. Деньги не пахнут. Так и у нас говорят. Только вот пахнут они частенько. Пахнут кровью. И смертями. Вы стреляете по нам. Но стреляете в лицо. Вы защищаете свой дом и тот порядок вещей, который вас вполне устраивает. Вас я хоть могу понять.
А тех, кто нас сюда послал — нет. Они стреляли нам в спину. Самое бесценное в армии — солдаты. А кто-то пожалел ресурсов, пожалел техники. А зачем? Из-за невыполненного контракта на поставку танков или ещё из-за чего-то. Я об этом уже не узнаю.
— Мне неизвестно, кто был отцом моей жены. Может, и кто-то из ваших. Но она внешне ничем не отличается от прочих людей.
— Если интересно, то я даже сейчас без особых проблем смогу это выяснить. Насколько мне известно, за прошедшие годы никто из участников экспедиции не погиб. Так что он ещё жив.
— А имеет ли это смысл?
— А что сейчас вообще имеет смысл? Оба наши мира давно уже сошли с ума.