Но с другой стороны. Тебе ведь повезло, что ты попала на меня, а не на него. Меня он послушает, тебя — вовсе нет. И скажи ты то, что сказала мне… Он ведь человек без меры. У него человеческая жизнь гроша ломанного не стоит. Он свинью просто убьет. И ты бы не остановила. Он очень не любит насильников. Даже потенциальных. Опаснее Димки в этом доме только Я.
А ты сюда пришла только потому, что больше тебе идти совершенно некуда. И это притом, что Димку считаешь бандитом. И не любишь таких людей. Ну, бандит он или нет, это он пусть сам тебе объясняет. А я решила вот что: иди на второй этаж, выбирай любую комнату и забирай ключ из двери. Потом иди сюда.
— Но…
— Без «но», — жестко отрубила Марина, — я дважды не повторяю, и решений своих не меняю. Ты человек, который никогда и не при каких обстоятельствах не сможет стать моим врагом. Ты вполне заслуживаешь право на человеческую жизнь. Я сказала!
И произнесла эти слова с такой интонацией, что Сашка сочла за лучшее послушать её.
Обнаружив дома Сашку, Софи только кривовато ухмыльнулась. Дмитрий неодобрительным взглядом смерил красавицу. Сергей добродушно подмигнул, а Олегу, что псу боевому — пока хозяйка «Фас!» не сказала, он помалкивать будет.
— В общем, нанесите официальный визит этому деятелю. Да проведите воспитательную работу на тему аморального поведения.
— В каких пределах? — поинтересовался Олег.
— Лишь бы не помер. А так можете не стесняться. Идите-ка прямо сейчас. Ты и Сергей… Хотя нет, пошли-ка ты своих братков. Нечего им прохлаждаться. Но сам не светись.
— Я… — начал было Дмитрий, но Марина его прервала.
— Ты не пойдёшь!
— Но…
— Без «но». Тоже мне, мститель. Хватит с меня этих «но» на сегодня, да и назавтра, пожалуй. Не забывай, что тебя не выперли из безопасности за превышение полномочий только благодаря заступничеству Бестии. Слишком уж ты жесток даже с её точки зрения. А сам знаешь, какая из Кэрдин «гуманистка».
— Я и сейчас не сожалею о сделанном тогда. — с вызовом сказал Дмитрий.
— Я знаю, но ты не имел права его убивать. Даже наш бардачный суд дал бы подонку высшую меру. А ты не суд, и не палач. А Бестии здесь нет. А человек ты нервный. Так что всем. Кру-гом! Вып-полнять!
— Может, это и не мое дело… Но она, ты говоришь о ней, а больная живет в таком свинарнике… Нехорошо ведь так.
— Ты её плохо знаешь. Мы все готовы помочь. Но её бешеный норов… Гордыня, и ещё много всего. Никогда не признается, что беспомощна. Она редко кому позволяет войти к себе. И очень чутко спит ночами. Прибираться сама не позволяет. Совершенно прекратила следить за собой. Мне больно за неё. Но попытка помочь причинит только боль. Как ей, так и нам.
Слишком хорошо знаешь о пережитом ей. И не можешь отказать, когда требует Сбегай за водкой.
Здесь, в этом мире она никогда не сможет жить. Всё здесь претит. Пустота. Страшная пустота у неё на душе. И нет выхода.
Она медленно убивает себя. Я это давно знаю. Хочу остановить. И не знаю, как.
Это так страшно, смотреть на подобное.
И боюсь — войду однажды к ней — а её уже нет.
— Её змею видела?
— На руке?
— Да. Змея определяет статус. Выше — нет и быть не может. Поднимет кулак левой руки — и всё последнее слово. Ты ничего не сможешь сказать.
Так Сашка поселилась в этом более чем странном доме. Странным казался не сам дом, и не почти сказочное богатство (в последнее время неизвестно откуда взявшимися состояниями сложно кого-либо удивить). Наиболее странным в доме оказались обитатели, и в первую очередь эти две непохожих сестры. Софи — то оказывается, неплохой художник, а по виду она словно живое украшение для гостиной. Так не бывает, чтобы столько всего сразу — и одной. Красота, ум, талант, богатство, друг-красавец — всё у неё есть. Только странно: Сашка интересуется современной живописью, но о Софи никогда не слышала, и та, похоже, нигде не выставлялась. Но этого не могло быть. Софи ведь талант, и общается с массой людей. А о ней, как о художнике не знает никто. Это довольно непонятно.
Характерец у Марины не сахар. Только Сашке все равно её жалко. Марина очень несчастный человек. И из-за её несчастья несчастливы и эти четверо. Пусть, у них какие-то странные отношения, опять же завязанные на Марину, и в меньшей степени на сестру.
Несколько позже обратила внимание на висящую в комнате Марины картину. Морской бой. Последний бой огромного линкора. По-своему прекрасен военный корабль. Совершенство линий корпуса, взметнувшаяся ввысь похожая на древнюю пагоду мачта, величественная мощь огромных орудий. Всегда прекрасен талантливо построенный корабль. На рейде. В походе. В бою. И даже в момент гибели. Восход над морем, начало нового дня. Серая громада пылающего корабля. Линкор ещё жив, стреляют зенитки. Но бьется пламя из пробоин, и столб дыма из-за высокой рубки. Кренится корабль, но ещё сражается. А прямо на зрителя устремлено тупое рыло самолета с пустыми бомбодержателями, пронесшегося над кораблем — маленького, но смертоносного противника тысячетонных гигантов. Это они, маленькие и верткие, бомбами и торпедами изранили могучий корабль. Видна в кабине голова летчика в черных очках, и заметна злорадная ухмылка.