— Почему ты считаешь её таким чудовищем? — спросила Сашка. — Она же вовсе не такова.
— Чем я её считаю — так то дело двадцать пятое. Не я считаю, она является. Уловила разницу?
К нему подходит хозяин заведения. Рядом с ним — какой-то прилизанный тип в костюме от кутюр. Олега тут давно знают. Этого типа похоже, тоже. Хозяин здоровается с ним и говорит.
— Этот господин хочет побеседовать с вами по конфедециальному вопросу. Не могли вы пройти в отдельный кабинет.
А почему бы и нет? Кому надо, знают, где он. А типчик-то это известный. И в СМИ мелькает, и в политику лезет. Тоже мне, порождение реформ, сынок какого-нибудь проворовавшегося изменника из ЦК.
Прилизанный заговорил только когда они сели за стол.
— Я слышал, вы ищите одного человека.
— Слухами земля полнится.
— Возможно, у нас есть общий интерес. Ибо я тоже ищу человека. Возможно, того же самого, что и вы.
— Все кого-то ищут. Но у того, кого ищу я не может быть знакомых, подобных вам.
— Я и не сказал, что с ней знаком.
Уже интереснее. Это что, начальник службы безопасности одного из тех, кого она прихлопнула? Или какой-то авантюрист, остро чующий запах больших денег, исходящих от него. Все ведь знают, что он ищет женщину и не поскупится за достоверную информацию о ней. Но этот слишком крупная фигура для шарлатана. Хотя, предположение верно только в том случае, если перед ним и правда фигура, а не кукла.
— У тебя не знаю, какой в ней интерес. А у меня он такой. Я словно егерь в лесу. Егерь на участке которого завёлся… ну, допустим, тигр. Завёлся и давай кабанов с оленями лопать. А лесок-то того. Егеря в нём и поставили, чтобы кабанов с оленями от всяких браконьеров стерёг. С двумя или четырьмя ногами — без разницы. Но это всё-таки тигр. И мало их. И пусть я сильнее. Может быть. Но убью я тигра. И будут кабаны искать жёлуди, а олени щипать травку. А тигра не будет. А их и так мало. Настоящих. Хоть с двумя ногами, хоть с четырьмя… Это мой кусок леса. Я его защищаю.
Но ведь рядом есть другой. Почему бы не прогнать тигра туда. А что он там натворит, так это не мои проблемы будут. Я просто не хочу убивать этого тигра.
— Всё бы ничего. Но живут в лесу не кабаны с оленями. А не описанные в учебниках зоологии твари. Да и права тебе никто не давал, егерем быть.
— Но и тигру права никто убивать не давал. У меня интерес именно егеря. Выпроводить тигра. Куда угодно. В Москву, Нижний, Владивосток, Нью-Йорк. Лишь бы здесь его не было. Там пусть свои егеря его ищут, если найдутся такие…
А тебе только деньги нужны… Сколько? Хочешь я тебе их отдам, а ты отстань от неё. Я её сам найду. И скажу тоже, что говорю тебе.
— И она тебя, дурака, тут же пристрелит. И все секрьюрити тебя не спасут. Я то её знал. Она считает так: раз она в этом лесу, то должна сделать именно его таким, как ей кажется правильным. Именно этот, раз она здесь. В другом — пусть свои тигры заводятся. А в этом — она. И будет тут всё по её правилам. Она ведь не тигр. Она себя так не назовёт. Антибиотик она. Лекарство для больного общества. Её проще убить. Она не уйдёт.
— Лекарство, которое само себя прописало.
— Егерь, который сам себя назначил. Такой егерь зовётся браконьером.
— Вопрос в том, насколько болен организм, и болен ли он вообще.
— Организм болен. Это факт. Вопрос, насколько.
— Настолько, что не заслуживает подобного лекарства. Я примерно представляю её мораль. Могу понять, за что она убила многих…. Но охранников-то — только за то, что они выполняли свой долг.
— Отрабатывали свои деньги. А деньги были грязными.
— Ну, пусть так. Большие деньги другими и не бывают. Я догадываюсь, за что она хотела убить меня… Основания серьёзные. Но среди застреленных есть как минимум пятеро не имевших ни малейшего отношения ни к нам подобным, ни к политике. Несколько достаточно обеспеченных людей, которые ей просто не понравились… Это не охота, и не лечение язв общества. Это ничем не мотивированное убийство! Хотела сократить количество зла в мире. И увеличила его в разы. У них остались семьи, маленькие дети. Да и К. просто красивая пустышка. Я знал её — абсолютно безвредное и глупое существо. Просто приложение к обеспеченному субъекту.
Это знаешь ли покруче номеров большевиков. По крайней мере, настоящих… Те хоть как-то разбирались, а не записывали всех кто в очках в контру. Она похуже — всяк кто на «мерине» — мишень. Ещё лучше вместе с «мерином» да из гранатомёта. Она ведь меня сжечь в машине хотела… Как её когда-то.