Пропарламентские издания разразились потоком клеветнических статей в её адрес. В чём только не обвиняли! И она в долгу не оставалась. Количество анти М. С.-овских статей в дружественных парламенту газетах возрастало с каждым днем. Но далеко не все противники саргоновцев жаловали парламент и демократические фракции в нем.
И ряд газет охотно предоставлял свои страницы для ответных статей М. С…
А вышедшие из подполья издания левых радикалов приветствовали все выступления. И не раз писали о её высочайшем гражданском мужестве. Причём безо всякой иронии.
Весьма скандальными оказывались и пресс-конференции М. С… На них иногда с самым невинным выражением лица выдавались такие фактики… В результате чего ни раз бывали грандиозные скандалы с увольнением известнейших журналистов.
К примеру, как-то раз произошло вот что:
На одной из пресс-конференций она схлестнулась с одним весьма известным журналистом. И М. С. сразу поняла, что ещё до войны она с ним виделась. А он её толи не запомнил, толи сознательно выкинул ту встречу из головы.
М. С. не долго думая, подначила его вопросом о фронтовом прошлом в то время, когда она сама как про это писали в прессе, «осуществляла невиданной жестокости карательные акции против беззащитного мирного населения». Деятель залился соловьём, расписывая свои подвиги. М. С. некоторое время слушала. А потом резко прервала:
— Всё это враньё. В это время ты околачивался в Загородном дворце. Его хозяйка использовала тебя в качестве проститутки мужского пола. А впоследствии вывела в своей книге под именем «Дубина стоеросовая с большой дубиной, или же статуй».
Того словно этой самой дубиной по голове ударили, или с другой дубиной из трёх букв сзади подошли, и его поиспользовали, но больше всего походило на то, что оба действия были проделаны с ним одновременно.
— А ты тогда был преизрядным хамом и свиньёй, да вроде, и наркотиками баловался. Настолько, что саму меня не узнал, когда я к сестре заехать решила.
— Ты избила меня!!! — поросёнком заверещал гигант
М. С. промолчала, а в зале захихикали. Разница в весовых категориях слишком значительна, и видна невооруженным глазом. Даже с поправкой на силу Марины. Да и «Дневник стервы» тоже все читали. Читали и покатывались, вот только больше всего не хотели попадать в список его персонажей.
А тот словно не соображал.
— Я в суд подавал, а ты не явилась!
— А что мне там делать было? Я ведь в тот момент воевала, а ты-то по пластическим хирургам шлялся, да зубы вставлял, после того как с лестницы в Загородном дворце свалился.
М. С. прекрасно знает ту версию событий, которую уже довольно много лет назад выдала Софи.
Известность Черного высочества растёт не по дням, а по часам. Пусть и довольно скандальная. А народ-то политикой интересуется. И уже довольно многие, особенно бывшие фронтовики начинают говорить: «А М. С. -то похоже не из болтунов. За дело возьмется, так дело будет». И если проходил мимо кто из демократически настроенных, то смотрели в его сторону оч-чень нехорошо.
Наверное, половина столичной интеллигенции вместо своих мозгов пользуется рассуждениями парочки «светочей», да тем, что вещают радиостанции вроде «Мирренской волны», «Радио свободного мира» и им подобным. От вполне взрослых людей можно иногда услышать рассуждения вроде: «Они говорят только правду, это не наша пропаганда. Там работают истинно свободные люди, искренне сочувствующие нам». На полном серьёзе заявлять такое!
Правда, перед М. С. взывать к авторитету всевозможных голосов достаточно быстро перестали. Ибо она как-то раз сказала. «Искренне сочувствуют нам, так сказать. И это от большого сочувствия владелец этих радиостанций сократил у нас население напятьдесят миллионов человек. Истинно свободные люди получают зарплату от императора Тима или из бюджета министерства пропаганды».
И не то совещания, не то просто разговоры с Кэрдин. Ей ещё тяжелее, ибо очень похоже, что изо всех крупных министров только её волнует мысль о сохранении Империи. Всем же остальным, включая императора, надо только кусок побольше оторвать. И словно забыли они. Часть организма не будет функционировать без других частей. Оторванное будет медленно умирать. А если оторвать слишком много — то погибнет и организм.
— Непонятна позиция министерства пропаганды.
— Нашего?
— А чьего же еще? По идее, именно они должны отражать позицию правительства и вести борьбу с оппозицией легальными методами. Но наиболее продвинутые издания ссылаются именно на авторитет жаждущего реформ министра пропаганды.