Но газетный шум, газетным шумом. А император пока главком. И отдать подобный приказ может только он.
И приказ последовал. Дивизия прибыла. На центральном вокзале собралась пышная делегация для встречи «спасителей». Весь цвет столичной интеллигенции, да специально нанятые люмпены вперемешку с переодетыми полицейскими, призванные изображать ликующие народные массы. Ждали — ждали. Часа четыре. Потом на вокзале объявился один единственный лейтенант в форме территориальной дивизии. Абсолютно косой. С большим трудом удалось выяснить — территориалы на самом деле прибыли. Только на Северный вокзал. Их величество организовал ба. бы. бынкет.
Почему-то собравшиеся на Центральном почувствовали себя очень глупо.
А на следующий день «Голос Империи» сообщил, что прибывшая в столицу дивизия расквартирована на территории Старой крепости, и предназначена для обеспечения охраны культурных ценностей, находящихся на территории владений их величества.
За территорию крепости территориалы не показываются. Да и дивизия-то укомплектована по штатам мирного времени. Три тысячи человек. Для охраны музеев — вполне хватит. А для подавления Чёрных — не вполне.
И самое интересное — вроде как по вашей же просьбе и сделано. Но почему-то никто не рад.
Кроме хитреца — императора, пожалуй.
— Значит, умываешь руки? — опершись кулаками на стол, Марина сверлит взглядом императора.
— Можно и так сказать.
История повторяется. И опять в виде трагедии, а не фарса.
Я мысленно не соглашался со многим. Но ведь делалось! Делалось, черт возьми, да ещё как! Попытка создать невиданное, и самое удивительное в человеческой истории общество!
Утопия! Величайшая, но всё равно утопия. Не спорю, когда-то я сам в неё верил.
Революционеры превращались в администраторов, и постепенно, незаметно все больше и больше становились подобны тем, кого победили когда-то. Не верил, что так будет. Да и сам был не таким. Думал: представился шанс, здесь сделать все лучше, да и без такой крови, как у нас. Вроде бы получалось.
Но я слишком поздно понял: тяжелее всего менять души людей. А без этого не сделать ничего. Всегда были звавшие людей к лучшему. Иные из них и в самом деле верили, в то, во что говорили. Но… Ты сама знаешь сказку про убийцу дракона. Очень тяжело, взглянув на богатства поверженного исполина не уподобиться ему. И не заметить, как у самого кожа покрылась чешуёй, а зрачки стали вертикальными. Да и не в зрачках дело.
Ты молода, и не поймешь. И ты стоишь как тот щенок с горячим сердцем и яростью во взгляде, стоишь, сжимая волшебный меч. Стоишь, готовая крикнуть Конец дракону! И искренне будешь верить, вытирая меч, что и вправду конец. А ведь это будешь уже и не ты. Это будет новый дракон. Какое-то время ещё похожий на человека.
— Да, ситуация развесёлая, — с нервной усмешкой сказала М. С., - Играли, играли в гуманизм, ну вот и доигрались: до второго издания Варфоломеевской ночи в лучшем случае, а то и до чего-нибудь похуже. Разве что мы не гугеноты, и в отличие от них знаем, что нас собираются резать.
— Но ведь пока только идёт митинг, — неуверенно сказал кто-то.
— Митинг! — передразнивает М. С., -А ты в курсе, что за публика собралась на этом «митинге»? Нет? Ну, тогда объясняю популярно: «Союз свободной молодёжи " в полном составе, «Лига жертв тоталитарного режима», «Партия духовного возрождения» со своими боевиками, почти вся шпана из распущенных колоний, ну, разумеется «взрослые» демократические партии плюс «народная» милиция. Ну, и почти все столичные люмпены. Продолжить списочек?
— Достаточно.
Но М.С. что называется, прорвало.
— А теперь о лозунгах и методах, которыми эти лозунги собираются притворять в жизнь. Первый — Очистим наш великий город от палачей и карателей, обеспечим жильём неимущих. Как они собираются очищать город от враждебных элементов, и главное, какими методами, думаю понятно. Сразу предупреждаю: обеспечить эвакуацию мирного населения мы сейчас не в состоянии, а на митингах уже около пятидесяти тысяч народу. И скоро они двинуться.
Наступила тишина. Жутко стало всем. Многие из грозных «Чёрных Саргоновцев» может быть впервые в жизни испытали такой страх. В полном смысле слова животный страх. Угроза нависла над каждым из них, ну это-то ладно, к жизни такой они более-менее уже привыкли. НО за их спинами был огромный городской район, а там — женщины и дети, вся вина которых состояла только в том, что их мужья и отцы имели несчастье служить в саргоновских частях или работать в спецслужбах.
— Сколько у нас людей? — спросил один из командиров рабочих дружин.