— Достаточно. Но…
— У них больше…
— Разумеется. Части с севера невозможно перебросить быстро. Дней пять. Не меньше. Да ещё саботаж на железных дорогах…
Всем и так ясно, это слишком поздно.
— Улицу мы перекрыть не сможем — сказал один из полицейских
— Что же тогда?
Не меньше минуты продолжалось общее молчание, потом М.С. выдавила сквозь зубы.
— Когда дом горит, стекол не жалеют — все повернулись к ней, а она продолжила — В нашем распоряжении арсенал, там достаточно пулемётов…
— Что вы предлагаете? — спросил Дмитрий.
— А ты сам подумай. Они пойдут по проспектам N3,5,8 и возможно 11, а так же по улицам N123 и 125. Дома там не слишком высокие и много подвальных и чердачных окон выходит на улицу. Вот и думай сам.
Они все звери травленные, и сразу поняли намек.
— Будут сотни убитых…
— А иначе будут тысячи. Нам придётся бить, чтобы не быть побитыми. Да и страна наша. Подороже стоит.
Генштабист мрачно сказал:
— У нас будет столько пулемётчиков?
— А ты хочешь снова увидеть жену и детей? Пулемёты и знание маршрута этого быдла наш единственный козырь. Вот так. Действуем! Я беру на себя проспект 3 и 11, полковник 36, Они все имеют цифровые коды, под которыми проходят в переговорах и на совещаниях. Эти цифры стали настолько привычны, что временами заменяют им имена. Полковником 36 — Дмитрий, — проспект 5 и обе улицы, подполковник 43- проспект 8, каждый действует по обстановке. Всё! Вопросы есть?
— Да, — сказал 43, - рабочие дружины. С идеологической стороны я в них полностью уверен, но вот с боевой…В них много допризывников, и лиц, уже давно прошедших военную службу.
— А кто сказал, что будет бой? — некоторое время все молчали, потом М.С. Закончила, — Оружие у них, конечно, есть, но уж мы постараемся, чтобы они его не успели применить. Всё. Закончили. Расходимся. Полковник сто двадцатый и капитан двадцать пятый задержитесь.
Все поднялись и направились к двери.
— Хозяйка, — негромко сказал Гарбор, — а что потом?
— Когда «потом»?
— Когда мы их обстряпаем. Что тогда?
— А что, не ясно? Старый план никто не отменял, по нему и будем действовать, благо другого у нас всё равно нет. А такого нахальства от нас они не ждут. Слишком привыкли к парламентским методам борьбы чёрных саргоновцев, ну теперь они узнают, что чёрными нас зовут не зря.
«Нахальство, видите ли, ничего не скажешь, подобрала термин «- подумал Гарбор, но в слух ничего не сказал. Его жизнь и судьба всё равно намертво связана с чёрными саргоновцами, и с этим ничего не поделаешь. Он тоже поднялся и вышел.
Остались только двадцать пятый, сто двадцатый, и М.С.
Двадцать пятый в камуфляже для городских условий и бронежилете. На форме — никаких знаков различий и наград. Только перед началом совещания он снял с лица маску и чёрные очки. Впрочем, без них он выглядел совершенно бесцветно. Так, офицер лет тридцати, в лучшем случае батальонный из провинции. Заурядность, одним словом.
А он никогда не был заурядностью. Фанатик до мозга костей, убеждённый сторонник М. С., один из лучших снайперов Империи. В это смутное время он без труда бы нажил себе немалые деньги. Ясно, в какой области…Но он всегда служил Идее, и только Идее. Благо семьи у него не было.
М. С. неторопливо подходит к нему.
— Дел у тебя и твоих ребят сегодня будет очень много.
— Я знаю.
— Сам в дело не лезь. Это приказ, а своим скажи — у этих… вполне могут оказаться БТРы, так что пусть в первую очередь выводят из строя водителей и пулемётчиков. Затем — тех, у кого заметят оружие. Потом — кого хотят. В случае, если увидят журналюг или кого-либо из крупных — их в первую очередь. В центр своих послал?
— Да.
— Вы свободны.
Сто двадцатый в столице, да и не только в ней был известен абсолютно всем. Правда, о том, что она кроме всего прочего ещё и полковник многие предпочитали не вспоминать. Как и о том, что она чёрный саргоновец. В одном имени сказано всё — Софи Саргон. Впрочем, за гениального художника или великосветскую даму сейчас её принять было крайне сложно. На голове — черная шапочка, глаз не видать из-под тёмных очков. Камуфляжная куртка для города с бронежилетом поверх, а на ногах — потёртые кожаные штаны и сапоги для верховой езды. Да и через плечо- пулемётная лента, а на ремне- кобура и две лимонки, ещё несколько — висят на портупее, в компании с фонариком. В общем, вид ещё тот.
Между прочим, М.С. была совсем не уверена, что увидит сестру здесь сегодня.
Некоторое время она молчала, потом спросила.