— Господин генерал, что тут происходит?
За неё ответил тот в камуфляже.
— По-моему это называется революция.
М.С. по-хозяйски уселась за пультом связи и сказала.
— Я вам всем предлагаю выбор: либо вы сдаёте оружие и идёте по домам или куда хотите, или начинаете выполнять распоряжения моих офицеров.
— Можно вопрос?
М.С. кивнула.
— Вы Чёрные Саргоновцы?
— Да.
— У нас есть время на размышление?
— Пара минут.
Не дожидаясь срока сержант проворчал.
— Я остаюсь. Надоело на бардак смотреть. Они хоть что-то делать собрались.
Лейтенант начал было.
— Я… — потом посмотрел на своих людей, — и уверенно закончил, — Мы все остаёмся.
Во дворе ухнул приглушённый разрыв гранаты. За ним — пара автоматных очередей. И всё стихло. Запищал телефон.
— Это местный — сказал лейтенант.
— Я знаю. — отвечает М.С. и берёт трубку.
— Говорит старший группы три. Централь наша!
Ратбор ещё раз взглянул на неё. М.С. он поклонялся, она была идеалом, недостижимым совершенством, крупнейшим государственным деятелем и военным. Но только недавно он стал замечать, что она ещё и живой человек, а не небожитель. Она больна, и страшно устала, и у неё расстроенные нервы. Перед ним уже далеко не та бешеная девчонка, которой он её знал больше десяти лет назад. Она прожила не десять, а двадцать лет за это время. Свинца в том мире в неё всадили порядком. А здесь… «Сейчас дерьмомёты страшнее «Пантер», — как сама она охарактеризовала нынешнюю ситуацию. Ратбор помнил, что до войны она мало курила. Сейчас пепельницы перед ней он видел на всех совещаниях. Почти всегда у неё на руках были чёрные перчатки, под которыми скрывались скверно залеченные ожоги. Когда-то у неё были иссиня-чёрные волосы. Теперь в них уже порядком седины. Целая прядь за правым ухом седая совершенно. Конечно, прошедшие годы сказались и на Ратборе, но он был и оставался, и знал, что навсегда останется солдатом. Он видел многое, но, в сущности, это было то, что видел и любой солдат. Разница в том, что он солдат особого фронта. А М. С. генерал. И на особом фронте, и на обычном. И она видела, и главное знала такое… Силы её были всё-таки не беспредельны, особенно если учесть тех, кто стоял за спиной противников. А она не раз уже видала и смерти вокруг себя, и предательство соратников, да и сама не раз уже встречала смерть в лицо. А противник даже не всегда был виден.
Они пошли впереди М. С., за ней Ратбор и те двое, бывшие до недавнего времени офицерами связи. Они шли, чтобы снова вновь вдохнуть жизнь в место, ещё недавно бывшее одним из сердец мощнейшего государства. А сейчас это сердце было мертво. Но были живы они. И пока они были живы…Они не могли допустить гибели своей страны. Они уже видят, что гибель рядом. Они видели… Но слишком многие вокруг ещё слепы.
У входа всё словно раньше: офицер и несколько солдат в караулке. Но раньше они никогда не держали на виду своих автоматов.
— Где эти? — спросила М. С.
— В зале совещаний второго уровня. Двое убитых, пять раненых. Мы потерь не имеем.
— Это хорошо.
«Стражи свободного мира» кроме всего прочего прибывали в состоянии сильнейшего шока. Они, обличённые доверием крупнейших политических деятелей, профессионалы высочайшего класса (такими они казались сами себе), были нейтрализованы буквально со скоростью звука. И главное, непонятно кем. Здесь, в этих районах города не могло быть чёрных саргоновцев. Но они здесь. Выглядят словно победители. Словно не знают, что творится сейчас в их районах. А может, и действительно не знают. Но разочаровывать саргоновцев они не спешили. Взаимной любви между ними никогда не водилось, а люди чёрные саргоновцы, похоже, весьма и весьма нервные. И как бы не пришло им в голову при сообщении о погроме устроить здесь небольшую резню. Впрочем, у тех, у кого мозгов чуть побольше, шевелились смутные сомнения относительно того, кто кому погром устроил.
Вид представший взору М. С. весьма жалкий: около двадцати бравых защитников свободного мира, связанных как бараны, форменным образом сложены в кучку. По соседству у стола, за которым они совсем недавно «несли службу» и где и сейчас в изобилие валяются объедки и пустые и не вполне бутылки. Разумеется, её сразу узнали. Она их тоже.
— Для охраны секретного объекта большего дерьма не нашлось, — словно невзначай буркнула она.
— Одну отобьем. Не больше. Снарядов — по пятку на ствол. Гранатометов полно…
Несказанное за этим — Но если попрут, как в прошлый раз. Да ещё миррены. Ставки слишком высоки. Не поскупился Тим. Не ополченцы это. Гвардейцы. И все уже поняли с кем дело имеют