Кэрдин рывком отодвигает стул.
— Не пугай, сопли вытри. Нос у тебя еще не дорос, чтобы Бестию пугать. Да и не дорастет никогда, раз уж на то пошло.
— Я не пугаю.
— А что еще делаешь? Предупреждаешь? Так я не нуждаюсь. И вообще, за каким хреном ты ко мне явился?
— С тобой видимо, только по делу говорить можно. Слыхала, кого сегодня похитили?
— Делать мне нечего, как вашу «Криминальную хронику " слушать.
— Значит, слыхала. И что скажешь?
— А что ты хочешь услышать?
Сын облокотился на стол. Выражением своего лица он сейчас в точности напоминает отца или единокровную сестру. Почти шепотом он спросил.
— Твоя работа?
В голове вертится: Сам пришёл, или послали? И если да, то кто? И главное, зачем?
— Была бы моя, пропала бы еще и Софи со своими детьми, да и я заодно. Да и ты бы вряд ли всплыл. Разве что по весне…
Ярн криво ухмыльнулся. Нелегко быть сыном Бестии. Единокровным братом М. С… И смертельным врагом и той, и другой.
— А раз так, то ты, конечно, ничего не знаешь.
— Естественно, нет.
— Как мило!
— Слушай сюда. Явился допрашивать — изволь сначала прислать повестку. Явился за чем другим- выкладывай и уматывай. Я устала, и спать хочу.
— Я хотел просто поговорить с тобой.
— Не вижу смысла.
— Ты ведь всё-таки моя мать!
— Я не психотерапевт. И разговаривать с тобой не желаю, хотя ты, к сожалению и мой сын.
— Тебе в последнее время не угрожали?
— Если бы каждую угрозу в мой адрес превратить в кирпич, то я бы построила здание посолидней всех Тимовски небоскрёбов.
— Ты ведь уже не молода. И живёшь в полупустом доме.
— И дальше жить собираюсь, а ты лучше скажи, гадёныш, где сам сейчас обитаешь.
— Могу и сказать. Северный район, улица 18, дом 36…-начал было он и осёкся, заметив ухмылку на лице матери.
— Я разве сказал что-нибудь смешное?
— Да нет, только вот скажи мне, гадёныш, куда вы подевали тех стариков из старой гвардии, для которых строились эти дома?
— Ты же знаешь, что я здесь совершенно не причём.
— Однако, сейчас ты там живёшь. И если всё переменится в нашу пользу, то мы с вас, в том числе и с тебя, спросим ещё и за это, — сказала она сквозь зубы.
Сын обхватил руками голову и тоже сквозь зубы выдавил:
— Иногда мне кажется, что ты не только моя мать, но ещё и её.
— Будь у меня такая дочь, как она, я бы ей гордилась. И если подтвердятся слухи о её смерти, то я надену по ней траур. Впервые в жизни. Но у меня есть только ты, сын мой — враг мой.
— Ты ведь тоже мне не друг, мама.
— А этот выбор уже мы сделали сами.
Некоторое время они молчат. Вечный спор отцов и детей? Кто знает… Или что-то на порядок более значительное? Почти одинаково смотрят на мир ещё достаточно молодая М. С. и уже почти старая Бестия. Но сын Бестии смотрит по-иному. Но уже слишком много крови пролито ради этих взглядов. А все они из непримиримых: сын, мать, и тем более, это чудовище — единокровная сестра. И ещё он знает, что в новом мире, в который он ещё верит, ему никогда не достичь высот, которых достигли мать и неродная сестра в том своём страшном, но родном для них мире. Не потому что не возможностей. Просто слишком мощная фигура, слишком сильная личность его мать.
И на несколько порядков сильнее М. С.
Но всё-таки непонятно, зачем это он к ней явился. Поболтать что ли просто? Или проследить за ней? Не о Марине же на самом деле он припёрся интересоваться. Сын очень давно уже в другом лагере. Он просто враг всему тому, во что верит мать. Кэрдин это знает. Тёплых чувств к сыну никогда не испытывала. И уверена, что её тоже не слишком жалуют. Она куда больше к дочери М. С. привязана, чем к собственному сыну.
— Ты всё-таки так и не сказал, зачем явился.
Сын молчит. Кэрдин смотрит ему в глаза. Как ни крути, а Ярн один из немногих, кто выдерживает вошедший в поговорку взгляд Бестии. И всегда был таким. Но и спокойного зверя можно раздразнить. Только знать надо, как. А она знает.
— Упрекать меня вздумал? Видите ли не пожелала мать замуж выйти. И сыночек не смог ненаследным принцем стать. А то, как бы звучало! Его высочество ненаследный принц Ярн Саргон! Мечта идиота! Краса и гордость нового мира!
— Ты никогда меня не понимала, — отчеканил сын.
— Возможно, — огрызается она. — Давай закончим с этим. Прямо говори, что привело. Или кто послал. И убирайся.
Повисла томительная пауза.
— Я жду, — нервно бросает она.
— Ты в курсе, что я собирался жениться?
— Мне это весьма малоинтересно.
«Собирался, а с чего это вдруг рассобирался? Такому павлину ни одна дура не откажет, только мигни, и ножки врозь. Изо всех законных и незаконных детей больше всего получился на отца похожим. Красив. Благодаря отцу далеко не беден… Меня убьют — состояние ему отойдёт. Майорат, чтоб ему… Это же такой кусище! Странно, что до сих пор не женат. С такими-то данными. Что же сынуля привередничает? Или дур светских перепробовал, да не на дуру нарвался? Интересно тогда, где отыскал».