— Я Бестия! А не Кэрдин Ягр.
Он ушёл.
Несколькими минутами позже зазвонил телефон в кабинете. Тот самый, молчавший уже который месяц, с гербом на диске. Надо же, думала, что от этой линии отключена. Взяла трубку. Знакомый голос секретаря Саргона. «С вами желает говорить их величество».
Никогда в жизни Кэрдин так не хотелось разбить телефон.
Щелчок. Вот и Сам. Говорит, тем же тоном, что и раньше. И как и раньше — с места в карьер.
— Тебе что-либо известно?
— Ничего.
— Я и не сомневался, что это не твоя работа. Не похоже. Слишком уж всё топорно… — секундная пауза. Прощупывает. Вспышку хочет спровоцировать… Мечтать не вредно. — А не догадываешься, чья?
— Нет.
Молчание несколько секунд. Она знает, а он подозревает одно и тоже. Но не за этим император сюда звонит. Нутром Кэрдин чует. Вовсе не за этим.
— Я о другом с тобой хочу поговорить.
— О чём же? У нас вроде больше нет точек соприкосновения.
— Ошибаешься. Кое-что общее у нас есть. Он был у меня.
— У меня тоже.
— Давно?
— Только что ушёл.
Притих. Не ждал подобного поворота. Это точно.
— Я думал, он завтра к тебе пойдёт… Значит, ты в курсе. И каков твой ответ?
— НЕТ.
— Подумай. Хорошо подумай. Это же твой сын!
— НЕТ.
— Ты и вправду Бестия. Но забудь об этом хоть не надолго. Вспомни, что ещё и мать. Хватит политики. Я просто хочу видеть нашего сына по-человечески счастливым.
Это у этого-то циника сентиментальные чувства пробудились! Да я скорее в размножающуюся популяцию попугаев на Северном полюсе поверю. Только не забудь, плакатик — то «Будьте бдительны!» считай с меня нарисован. Меня не обманешь.
— Такое понятие, как счастье, ещё надо заслужить. Твоя старшая дочь вполне его заслуживает, но ведь сейчас она просто по-человечески несчастна именно из политики. В том числе, и твоей. И она тоже мать. И тоже хочет видеть детей счастливыми. Или ты забыл? У тебя что-то с памятью. Я только Бестия. Не больше. Но и не меньше. Ярн же заслуживает смерти! И кстати, как раз по любимым им древним законам.
— Что, же ты всегда поступала, как считала нужным. Но Ярн ещё и мой сын.
— И что?
— Ничего. Я не могу сделать его полноправным Ягром, ибо этого не хочешь ты. Что же, ты в своем древнем праве, над которым никто не властен. Но я могу, и воспользуюсь своим древним правом, и дарую ему титул главы великого дома. И плевать, что этот дом на первых порах будет состоять из него одного. Но он станет равнородным своей невесте. И даже грозная бабка ничего сделать не сможет. Я воспользуюсь своим древним правом. И всё будет по тем старым законам. Указ мной подписан. Но я не хочу тебя выставлять в невыгодном свете. Уступи хоть раз. Прошу. Как человек. Не дело, обрывать род Ягров. Прошу. Как император. Ради памяти о прошлом. Ради того, что было. Прошу.
— НЕТ.
— Завтра указ пойдёт в печать.
— НЕТ.
— У тебя есть время до шести утра.
— НЕТ.
Короткие гудки.
Спектакль окончен. Блестящие актёры сыграли. Разыгрывали любовь и человеческие чувства там, где их уже давным-давно нет. Что же, актерское мастерство никогда не называли лишним для политических деятелей.
А Кэрдин до утра так и сидит, не гася света. Она никогда не меняет решений. Никогда. Никогда.
Кэрдин сидит. Мыслей о собственной неправоте у неё не возникает.
Изо всех незаконных детей Саргон выделяет именно Ярна. Может, ради него самого, а может, ради матери. Об остальных он только заботился в финансовом плане. Некоторых из них уже не было на свете. А Ярн… Что Ярн. Внешне — молодой Саргон. Вылитый. Блестящий офицер с неплохой головой. Любая другая гордилась бы таким сыном. Но не Кэрдин.
Чем и зачем хвастаться? По-бабьи перед подругами? Никогда их у неё не было. Почти всю жизнь провела среди мужчин. И прекрасно знает — большинство женщин её именно по-женски ненавидит. Ибо она превосходит их во всём. Даже нелюбимый сын более дельная личность, чем у иной — любимый.
Она никогда не интересовалась карьерными успехами сына. Зачем? Его карьера- это его карьера. Он никогда ей был особо не нужен. Да и рожать она не хотела. Но не до конца ещё тогда угасли чувства по отношению к Саргону как к человеку. Пусть и решила — брак не состоится. Но послушала просьбу императора. И родила сына. А отец сразу пожаловал ему какой-то титул с гербом, и банковский капитал, за счёт которого Ярн мог бы жить безбедно. Конечно, Ягрон мог бы пользоваться какой-то частью от доходов Ягров. Но слишком уж хорошо знал Саргон характер той, которую любил. Решил подстраховаться. Звал «Моя пантера». И только потом назвал Бестией. Люди её стали так называть много позже. И император был тут не причём. Но первым сказал Бестия именно он.