— Партизаны тут есть. Впрочем, бандитов тоже хватает. Вчера на имперской дороге пятерых полицейских положили.
— То не партизаны с бандитами. — зевнув ответила М. С…
— А кто? — спросил бывший танкист, уже поняв чья работа.
Ещё в части многие поражались с чего эта железная девка в танкисты, а не в снайпера подалась. Ибо стреляла с нечеловеческой меткостью. И вряд ли за прошедшие годы утратила этот навык.
— Полный дурдом: завелись тут умники от лесорубства: перед дождем лес подожгут. Погорит немного, дождь пройдет и все потухнет. Лесники этим умникам справку выдадут, что столько-то леса погорело. Они потом приезжают и рубят. И никакая инспекция не придерется: бумага есть, что леса-то тут нет.
Да и рубят не абы как: лучшую часть ствола заберут, а остальное пущай гниет. Ладно хоть среди местных есть полу паразиты: обрубки эти собирают, и как дрова продают. Так что даже лес, и тот сводим потихоньку.
Вот так и живем. Народ, особенно не грэды обнищали жутко. Уж насколько наши пить горазды, но против этих… Сам как-то бутылку водки нес — так баба местная вслед крикнула «Вот шикует, гад!»
— Не поняла, что здесь такого? Или то полная алкоголичка была?
— Да нет, по местным меркам почти нормальная, по крайней мере её дети побираться не ходят, да и муж пьет не больше прочих. Чуть в другом дело: водка — уже признак определенной роскоши, обычно хлещут самогон, или спирт ворованный.
Но вообще жутко теперь пьют. Особенно молодежь. Делать ни хрена, режут друг друга, пьют да ширяются. Жизнь ни на грош ни ценят: десятку назад одна дура местная лет восемнадцати домой среди ночи из кабака возвращалась. Там по дороге только в одном месте темно и было…
— И что?
— И ничего, позавчера из болота выудили. Подружка потом говорила, что минут за двадцать до неё этой же улицей шла. Приезжих в тот день не было. Даже полицаи носа из казармы не показывали. Озверел народ!
— Вряд ли сильно будут искать того, кто полицейских положил.
— Может и будут, да не с того края, пока будут с пяток городских бандитов положат. Или те их.
М. С., как обычно, занесло из огня да в полымя. Да ещё с двумя детьми в придачу. Ладно, всё как всегда. Бывало и хуже. Но выпутывались же. Выпутаемся и в этот раз. М. С. в какой-то степени философ, и считает, что мир устроен так, что некоторых людей всевозможные бури и ураганы находят всегда. Хотят они их или не хотят — всё равно. Штормы с ураганами их всегда найдут сами. А раз так — надо быть готовым, что выбравшись из одной передряги сразу же угодишь в другую. И может, похуже первой. И она как раз из таких людей. Что же, в бурях тоже есть покой. По крайней мере, бури для неё давно стали привычны. Да и сама она катаклизмы устраивать умеет.
Именно её-то вовсе не ищут. Виновников стрельбы на дороге ищут, конечно, да не там. А в лес можно войти. Сложнее выйти обратно. А Эрии надо только дать отлежаться.
А у башнёра можно отсидеться, правда, сначала надо всё-таки до конца выяснить, насколько он надёжен. Время ведь здорово меняет в людей. И только изредка в лучшую сторону.
Но башнёр не изменился М. С. поняла очень быстро. Он вскоре привёл врача. И Эрия стала поправляться. Вот только как двигаться дальше? Ибо машину взять неоткуда. Правда, почти до «границы» изредка ходят пассажирские поезда, на них возвращается из столицы более или менее трезвое новое офицерство. Компания для молодой женщины в любом случае не самая приятная. К тому же на поезд фактически не сесть. Билетами на этой станции не торгуют.
А начальник станции — тот ещё тип. За деньги что хочешь сделает. Насколько он поверил в историю о муже-офицере, лежащим в одном из приграничных госпиталей, так и осталось никому неизвестным. Но историю подкрепили некоторым количеством золотых монет. А в них верят все. К тому же пришла женщина с типом, про которого давно слухи ходят, что он скрытый Чёрный. А Чёрных не скрытых- полный лес. Начальник станции не молод, семья у него большая. А Черный не из лесу ещё и здоровьем жены и деток поинтересовался. Вроде как: помоги нам — и тебе это зачтется, не поможешь — из под земли достанем. Деньги плюс страх — работает всегда.