В честь победы должен был состояться парад. И под предлогом участия в нем, М. С. удалось добиться согласия на ввод в столицу одной из своих дивизий. Правда без тяжелого вооружения и боевых патронов.
Ввод тяжелого вооружения вполне можно проконтролировать. А вот патроны… Мало ли что за ящики в грузовиках.
Саргон почему-то отказался давать для участия в параде свою бронетехнику. (Хотя танки с его гербами торчат на половине перекрестков). М. С. недолго думая предложила свои услуги… Как говорится, это то предложение, от которого не отказываются.
В столицу на парад ввели батальон тяжелых танков. Правда машин в нем оказалось раз в десять больше, чем полагалось по штату. А после парада обратно танки выводить не пожелали.
Снова в столице. Только теперь непонятно, в качестве кого. Хотя, если здраво разобраться, сейчас почти каждый в городе не поймешь какое место занимает. Претендует на многое. А на сколько обоснованно?
В городе фактически двоевластие, в стране пожалуй даже троевластие, с безвластием в отдельных местностях.
«В общем, среднеарифметическое между летом семнадцатого и августом девяносто первого — наш девятый месяц девятьсот шестьдесят шестого» — с мрачной иронией характеризует ситуацию М. С…
Пока решено придерживаться линии сотрудничества с «Временным комитетом». Сотрудничества, крепко приправленного взаимным недоверием.
Газетный ларек ещё закрыт. Кэрдин со скучающим видом прошествовала было мимо. Но взгляд зацепился за что-то, похожее на огромную кучу грязной шерсти.
Прыжком, вызвавшим бы искреннюю зависть у любой пантеры, Бестия перемахнула забор. Пес был мертв. Убит двуногими скотами, по ошибке именуемыми людьми. Убит не здесь, тут его только выкинули. Судя по всему, сперва подстрелили, а потом долго и старательно забивали стальными прутьями. Ощерены в последней и бессильной ярости могучие клыки. До последнего тянувшиеся к глотке врага. Выбит один глаз.
Рухнула на колени Кэрдин. Приподняла тяжелую голову. Мертв. Метвее-мертвого. Значит вот так мелкие людишки решили отомстить ей. Они и вправду не посмеют стрельнуть в неё даже из-за угла. Но мелкие мерзкие твари всегда разглядят щелочку на сверкающей броне исполина.
Встала в полный рост. Развернулась к забору.
Трое новых полицейских с одинаково недочеловеческими физиономиями, вечно околачивающиеся тут, чуть не бросились наутек. Очень уж было похоже, что дракон-оборотень из страшной сказочки обернулся человеком и отправился прогуляться. А менты эти из разряда тех, что за последние полтора года раз по шесть знаки различия меняли. И каждый раз искренне надеясь, что эти-то платить будут больше.
Формально у Кэрдин сейчас нет никаких должностей. Но несмотря ни на что, вопреки всему, она остается той, кем была — Бестией!
— Эй вы! — звенит в утренней тиши мало похожий на человеческий голос, — Сюда!
Мало кто может перечить дракону. И эти трое не из их числа.
— Ты! Пошел за лопатами! Ты и ты! Поднимите его. Накройте вот этим. И в грязь упал с плеч черный кожаный плащ. Блистающая красавица Кэрдин.
— Оружие на изготовку!
Подняты пистолеты в воздух. Секундная тишина.
И вновь звенит нечеловеческий голос.
— Пли!
Снова. И снова.
Склонилась к могиле.
— Прощай друг!
И вспомнила, что так и не дала собаке имени.
Символика новая — тоже довольно интересна. В первую очередь отсутствием общепринятых государственных символов как таковых. Герба, флага и гимна, такого чтобы устроил всех, естественно нет и в проекте не придвинется. Старый имперский флаг вешать — левых демократов от него тошнит, триколор — Чёрные нос воротят. Относительно флагов приняли решение так сказать. Вопрос о государственном отложили на потом. А имперский без некоторых деталей и красно-чёрный со звездой объявлены приравненными к государственным. Именно приравненным, а не государственным. Кто себя каким считает, такой флаг и вешает. И зачастую тоже где надо и не надо.
Сумбур во флагах — только иллюстрация ко всеобщему сумбуру в мозгах. Путаницы после свержения самых демократичных меньше если и стало, то не намного.
Да и слепому видать — альянс Чёрных с левыми демократами и умеренными правыми — союз по принципу — кто враг моего врага. В долговечность коалиции не верит никто из создавших её. Вопрос в том, долго ли этот союз простоит.
На Марину попросту нет времени, и она снова живет у Софи, благо та не пожелала занимать никаких должностей, хотя ей и предлагали пост министра культуры. «У меня и так слишком много разных лиц, и добавлять к ним ещё и чиновничью харю я вовсе не желаю!»