Сашка на секунду задумалась, стоит ли снимать шлем, и решила, что не стоит, всё-таки М. С. сначала генерал-полковник, а уже потом друг.
Марина полулежит в кресле, стол перед ней заставлен закусками, явно позаимствованными с сегодняшнего приёма, благо по ещё не позабытому придворному этикету, её присутствие там вовсе не обязательно. А вот как раз отсутствие весьма и весьма желательно. Ладно-ладно, сегодня обострять отношений с императором не будем. О закусках, скорее всего по своей личной инициативе, позаботился один из Марининых офицеров- порученцев, ибо её неразборчивость в еде и пристрастие к выпивке уже стали притчей во языцех.
Ну, закуски дополняют бутылки, разумеется, не с водой.
— Привет, — сказал Марина, — у тебя сегодня жутко официальный вид.
Сашка расстегнула шлем и спросила.
— Много приняла?
— Вон сколько, — Марина кивнула на валявшиеся на полу три пустых бутылки, из чего Сашка заключила, что Марина ещё не выпила ни капли, а бутылки на пол брошены именно для подобных вопросов. Ибо по всей вероятности, ожидается и Софи, всегда весьма интересовавшаяся, сколько сестра пьёт. Частенько и без закуски.
— Ты одна? — спросила Сашка садясь.
— Маришка со всеми своими сегодня в Большом. Там какое-то Озеро.
— Твои шуточки.
— Оставляют желать лучшего, сама знаю.
— У неё каникулы?
— Размечталась, ещё полмесяца вкалывать будут. Впрочем, завтра она будет здесь. Праздник всё-таки.
— Твой дом не самое весёлое место для ребёнка.
— Угу, — отозвалась Марина.
В трёх комнатах, из обстановки, кроме многочисленных книжных шкафов, только два дивана, несколько кресел и письменный стол. Нет даже сейфа, ибо никаких сколько-нибудь значимых бумаг М. С. дома ни держит.
Книги же на всех пятнадцати языках, которые знает их высочество.
В своё время Сашка была весьма сильно удивлена, когда выяснилось, что дома у М. С. нет гражданской одежды. «А зачем?» — М. С. в быту почти аскет.
Она взялась за пробку бутылки.
— Сейчас поминать будем или Софи обождём?
— Обождём.
— Ну, жди. От меня ничего не надо?
— Нет.
Каждый раз при встрече Марина задавала ей этот вопрос, и каждый раз Сашка отвечала отказом. Её и так все считали протеже М. С… А ведь она была только её другом. Но от молвы никуда не денешься. Тем более, что М. С. частенько проявляла заботу о людях, предоставляя отпуска, квартиры и тому подобное отличившимся в прошлом саргоновцам. И частенько не в ответ на просьбу, а просто так. Решила, что этому человеку что-то нужно — и помогла. И никогда не ошибалась.
Только вот Сашка, со своей точки зрения, ни в чём не нуждалась.
— Ты, кстати, ещё долго служить собираешься?
— Видимо, да. Ни на что другое я, всё равно, уже не годна. А служба — и довольно престижна, и прибыльна. А что?
— Готовится некоторое сокращение армии., в первую очередь за счёт старших возрастов и женщин- военнослужащих из боевых частей. — словно бы невзначай сказала М. С.
— Всех женщин?
— Ещё не решили, но видимо да. Кроме меня разумеется. Шапку Мономаха или Трёхрогий венец только с головой можно снять.
— А как же я.
— Ну, выгонять спецов, подобных тебе, мягко говоря, глупо и расточительно. Подобных тебе решено перевести на преподавательскую работу в военные училища. Относительно тебя есть мнение присвоить генерал-майора, и назначить начальником Третьего Артиллерийского училища.
М. С. прищурилась. Сашка прекрасно знает, раз она говорит «есть мнение», то это значит — это её мнение. А училище одно из самых престижных.
— Предпочитаю оставаться строевым командиром.
— Ты всё такая же принципиальная.
— Такой и останусь.
— Ты ведь ранена была. Я помочь хотела.
— Я знаю, спасибо Марина, но это не для меня. Во всяком случае, пока.
— А о демобилизации не думала?
— Нет. А почему ты спросила?
— Да просто, война это всё-таки не женское дело. И я думала, что ты, как и многие другие, сыты уже ей по горло.
— Может, и так, только кому я нужна на гражданке. Бывший офицер с расшатанными нервами и без профессии.
— Тебе тридцать, а ты уже полковник. Получи какой-либо диплом, благо для таких, как ты это просто, и в гражданские администраторы. Там очень нужны крепкие кадры.
— Ты знаешь, Марина, я уже не чувствую себя молодой, я устала, и не хочу больше круто менять свою жизнь, так что лучше пусть всё катится по наезженной колее. Я устала.
— Может, ты и права. А с личной жизнью что? Замуж выходить не думаешь?