Не сказать, что неисправность такая уж пустяковая, машину не зря для заводского ремонта везли, но руки-то у М. С. из нужного места произрастают, да и опыт ремонта танков, считай, двадцатилетний.
— Когда приступишь?
— Да хоть сейчас могу. Инструментами обеспечь, а ЗИП-то тю-тю!
— И кто его поведёт? — в оригинальной версии экипаж насчитывает пять человек, но при отсутствии снарядов двое в башне становятся излишними.
— Мама, ты опять уходишь воевать?
— Ну да. Можно подумать, впервые.
— Возьми меня с собой. Я не смогу тут вот так сидеть, зная что ты там. Если тебя… То пусть уж лучше вместе.
— Со мной ничего не будет. Да и с тобой тоже. Не в таких передрягах бывали.
— Мама, мне просто очень страшно одной, — просто говорит девочка, — А там у тебя всё-таки танк. И я умею обращаться с пулемётом.
А вот про наличие у дочери ещё и такого таланта М. С. не знала. Врать-то Марина не врёт никогда. Но вот как насчёт переоценки собственных способностей? Подростки этим грешат частенько.
— Ладно. Ствол у пулемёта заменишь — пойдёшь со мной.
В конце-концов, при гарантированном отсутствии у противника противотанковых средств, не сильно-то они и рискуют. Да и боевой опыт Марины, как это ни грустно звучит, куда выше чем у многих местных.
Марина и в самом деле никогда не врёт.
— Мама, — что-то Марина куда серьёзнее обычного, хотя М. С. и так уже не помнит, когда её последний раз весёлой видела.
— Чего тебе? — устало огрызается М. С. до чего же спать хочется.
— Я тут с ребятами местными поговорила… В общем, они мне сказали, что там пушки есть.
Спать почему-то резко расхотелось. Оружие, впрочем, со своего места никуда не делось.
— Что ещё?
— Две вроде бы… Мне сказали: «да с танком эти плевательницы вмиг раздавите».
Угу. Тот, кто так сказал — сам-то точно ни одной не раздавил. А теперь ещё и перспектива нарваться на гранатомётчиков вырисовывается. Да и кто бы там ни был — при местном уровне «секретности» наверняка знает уже, что танк без снарядов.
Мысли, нехорошие мысли относительно текущей ситуации. Без ложной скромности — талант — всюду во всё вляпываться. Обычно во что-то крайне неаппетитное.
Впрочем, деятель этот ведёт себя как обычно. Актёр такой хороший? Или что-то иное?
— Что у них ещё есть? Только теперь уж правду выкладывай.
— Я и тогда бы сказал. Если бы спросили.
— Тоже мне, философ — любитель! Что у них там кроме крупнокалиберных?
— Пушки. «Полсотки». Две точно. Ещё старые, с коротким стволом, — так-так, а «разведка» в лице Марины доложила точно.
— Пулемёты где стоят?
— Они же танк не возьмут!
М. С. криво ухмыльнулась.
— Да как сказать. При мне одного как раз пулей из «крупняка» убило. Удачно по командирской башенке попали. На что после этого его голова похожа была, представляешь!?
Кажется, представил во всех подробностях.
— И, кстати, — напомнила М. С., - кто там у нас в башне сидеть будет? Мне-то как раз кто-нибудь с башкой нужен — по сторонам смотреть. ТПУ-то я починила.
— Да хоть я могу.
М. С. голову набок склонила.
— О как!
— Да вот так. Без тебя нам их не выбить, а ты мне похоже, не особенно веришь.
— Жизня научила быть недоверчивой. Даже у чёрного цвета, знаешь ли, бывают оттенки.
Проблему с возможным наличием у противника гранотомётов надо как-то решать.
— Так что, автоген в ваших краях имеется?
— Зачем?
— Затем, что быть похороненной на местном кладбище вовсе не жаждуу. У меня ещё кой-какие дела на свете есть. — и видя, что её не понимают, раздраженно добавляет, — Экраны варить будем. Чтобы с гранатомётов не пожгли.
— Там их нет.
— Пушек вчера тоже не было.
Местное войско в полном составе и во всей так сказать, «красе». Хотя ирония, на деле, совершенно неуместна. Мужики-то почти все в двух-трёх войнах участвовали. С оружием разнобой, конечно, но не то, чтобы сильный. Преобладают винтовки и автоматы отечественной разработки. Есть и несколько мирренских винтовок (благо, для них в своё время пришлось организовать производство боеприпасов). Имеются и пулемёты. Почти у всех по две-три гранаты. И уж воистину хит сезона — у одного из милиционеров за спиной — 50-мм мирренский миномёт, а у другого, судя по физиономии, родном брате первого — ящики с минами. Причём, вся аммуниция на братьях надета в точности по мирренскому уставу. Это при том, что миномёты эти миррены с вооружения сняли ещё на втором году Великой войны! Правда, в войсках они использовались значительно дольше.