Женщина уже по хозяйски рассаживается за столом, девочка так и стоит у двери со своей ношей на руках.
— Куда её можно положить?
Священник открыл было рот, но женщина заговорила первой.
— А я почем знаю? Ты её нашла, ты и думай! — и без перерыва к святому отцу, — Эй, у тебя кроватка для ребёнка найдётся?
— Для кого? — не понял он. Уверен почему-то ночевать эти двое вовсе не намереваются. Хотя девочка выглядит очень усталой.
— Да положи ты её куда-нибудь.
Дочь пришедшей в ночи аккуратно кладёт свёрток на лавку и слегка разворачивает края плаща. Действительно, под плащом спит маленькая девочка.
— Вот. Забирай её. С этим и пришли.
Святой отец даже не удивился.
— Откуда она у вас? Где её родители.
Женщина отрывисто произнесла.
— Вся. Её. Семья. Убита… Километрах в 20 отсюда. На хуторе в лесу. Там дом с красной крышей. Знаешь такой?
Он кивнул, не став уточнять кем, кто убийца. Приходящим в ночи лишние вопросы лучше не задавать. Она же прикрыла глаза на несколько секунд, и глухо заговорила.
— Бродячей установкой марева. Девочка спряталась. Марина нашла её. Установку я взорвала. Можете не бояться.
Впервые в душе святого отца родилось смутное подозрение, кто перед ним, когда она крикнула в темноту странное имя, теперь, услышав второй раз, не смог удержаться и взглянул в глаза женщине.
Скривились тонкие губы. Она не сочла взгляд священника дерзким. Извечное мужское любопытство. Детки с огнем играют, взрослые за горизонт глянуть пытаются. Кто подурее — в жерло вулкана лезут. Или в глаза ядовитой змее смотрят.
Мгновение приглядывался. И словно волна ужаса накатилась откуда-то из глубины души. Кажется, самое хреновое что может привидится священнику — оказаться рядом с существом, официально объявленного Священным Собором одним из воплощений Врага Рода Человеческого, чьё имя, как и Господа не следует поминать всуе. Говорят, Святые Отцы прежних времен бывало сражались с Врагом. Об их подвигах сложены легенды. Правда, не сложились легенды про тех, чья вера оказалась недостаточно крепка, и души их достались-таки Врагу.
Да и любая вера довольно плохонький аргумент против преображенного человеческими руками металла. На старинной бронзе появляется зелень. Бронза эта иногда попрочнее стали. Словно зеленой патиной смотрит на священника душа из металла.
И слышен металл в голосе.
— Ну, чё встал, как баран? Ребёнка не видел? Устраивай её по быстрому, и мы пошли. Больше ты нас не увидишь, не волнуйся, а то знаю я, как вас от моей рожи воротит. Не прикидывайся, ты знаешь, кто Я.
Слишком сложные чувства перемешались в душе священника. Он видит перед собой демона. Должен ненавидеть. И не может. Демон спасла чужого ребенка. Словно обычная мать защищает своего. Краем глаза заметил, что и дочь столь же зеленоглаза. Только смотрит как совсем обычный уставший ребенок. А не как отродье демона. Они будут идти ещё долго, ибо вблизи деревни М. С. ночевать не станет. И ей плевать, что дочь валится с ног. Она из металла, но девочка-то в чем виновата.
М. С. поднимается. Повинуясь какому-то неожиданному чувству священник сказал.
— Куда вы пойдёте, сейчас же ночь…
— Да? А я думала день. — ответила М. С. усаживаясь обратно.
— С вами же ребёнок, а не солдат. Об этом подумайте.
Она склоняет голову на бок и прищуривается. Ох, и до чего же нехорошо!
— Твои собратья по вере четыре года назад ей такое устроили… Не каждый взрослый бы выдержал. Так что не тебе меня учить.
— Я не учу, а говорю, что вижу.
Марина развернулась и сказала неожиданно властно.
— Хватит орать! Ребёнка разбудите.
Но уже поздно, девочка проснулась, и заплакала. Марина склонилась над ней, говоря что то ласковое. М.С. продолжает сидеть.
— Слышь, святоша, ты как, из синих, или из жёлтых? Жена у тебя есть?
Он не сомневался, что М. С. достаточно хорошо разбирается в деталях одеяния священника, и сан ей сразу понятен.
— Да, я состою в законном браке.
М.С. в этом послышалась скрытая издёвка, но она невозмутимо продолжила.
— А дети?
— Не дал господь.
— Ну, вот мы тебе вместо него одного и подкинем.