Если бы не ранение Марины, М. С. бы знала, что делать. Найти топливо не очень сложно. В подбитых и брошенных военных и гражданских машинах недостатка нет. Найти топливо, заправить машину и двигаться дальше. Куда? А куда угодно, ибо где-то должны быть и живые люди. Поиски топлива требовали времени. А как раз его-то и нет.
Несколько раз за день М. С. осматривала ноги Марины. И с каждым разом зловещая краснота поднимается на несколько миллиметров выше. Боли Марина не ощущает, она вообще сейчас ничего не ощущает, так как находится отключке из за огромных доз обезболивающего и противовоспалительного, которыми накачала её М. С… Только в крови уже отрава. И лекарства действуют вовсе не так, как должны. Сейчас забвение — лучшее лекарство. Но пройдёт чуть больше суток… И тогда даже сильные наркотики не смогут облегчить боль. А ещё через сутки или двое… Кожа истончится и покроется зияющими ранами. Вся кровь и кости будут поражены, все органы чувств и, в первую очередь зрение, откажут. И потом в страшных мучениях приходит смерть.
М. С. знает, что таких мучений дочери она не допустит. У неё в кармане металлическая коробочка с несколькими ампулами с бесцветной жидкостью. Яд мгновенного действия. Ещё сутки или двое — и М. С. ни останется ничего другого, как с помощью этих ампул избавить Марину от страданий. Но пока эти сутки или двое у них обоих ещё есть.
Но за три часа она так и не видела людей. По крайней мере, живых. Хотя полуразложившиеся трупы и скелеты несколько раз попадались. Видела и несколько тел чужаков. Но никого и ничего живого.
Правда, один раз на неё бросился взбесившейся пёс. Страшно отощавший, со свалявшейся шерстью и пеной изо рта. Грохот выстрелов был вдвойне жутким из за гнетущей тишины.
Но вскоре затеплилась надежда. На подсыхавшей грязи попались свежие следы тяжелого грузовика. Немного подальше несколько сгоревших машин кто-то спихнул с дороги. А следующее проявление человеческой деятельности чуть не отправило её на тот свет. Мина-растяжка, сделанная из осколочной гранаты. И поставлена явно недавно, во всяком случае, после появления развалин. Судя по последним сообщениям, дошедшим в централь, в столице оставалось довольно много сохранивших какой-то порядок воинских частей. Но что здесь творилось в последние дни? И после того, как чужаки ушли? М. С. об этом не знает, но почему-то уверена, что части из столицы никуда не делись, и центральное командование отсутствует. А значит, есть несколько вооружённых группировок, видимо как-то поделивших между собой руины столицы. И она скоро столкнётся с одной из них. Что её ждёт? Неизвестно, но готовым надо быть ко всему. Впрочем, она и так вечно настороже.
Но ведь где-то за спиной Марина и маленькая Дина. И их жизни всецело зависят от её жизни. И М. С. это чётко помнит.
Теоретически, кто-то может быть вблизи любой из башен. Но две ближайших уничтожены. А до уцелевших (по крайней мере, на момент поступления в ставку последней сводки) довольно далеко. Сначала надо вернуться к Марине. А потом снова на поиски.
Она шагнула навстречу им. Навстречу своей судьбе. Маленькая женщина с большими амбициями. Эти четверо солдат должны были стать первыми, кто признает М. С… Если же нет… Но это как раз, тот случай, когда нет и не может быть другого варианта. Они признают её.
Видимо, ситуация среди руин столицы не настолько безнадежна, как ей показалось сначала. По крайней мере, солдаты спокойно шли ей навстречу, правда взяв оружие наизготовку. Четверо, трое пехотинцев и один артиллерист. Судя по возрасту — из мобилизованных. А значит, навряд ли участвовали в выступлениях Чёрных Саргоновцев. Это не очень хорошо. Но выбора нет.
Она остановилась. Они тоже. Кто-то должен был заговорить первым.
— Значит, дошла! — неожиданно хриплым голосом произнесла она.
— Издалека шли? — просто вопрос. В интонации никакого оттенка.
— Из северного округа.
Кто-то присвистнул.
— В от это да! — неподдельное удивление.
Да и вид у неё на самом деле пройденному расстоянию вполне соответствует.
И они стали приглядываться к ней. Они должны, они обязаны её узнать. Иначе вся эта дорога не имела смысла. И не имела смысла её жизнь вообще.
— А по званию вы кто будете? Уж не Сама ли? — и в голосе слышится почтение пополам с удивлением.
М. С. чуть поправила ремень на плече, так чтобы стал виден край генеральского погона.