''Можно подумать, я раньше не знала, что за свиньи эти люди' — подумала Софи. И пожалела, что при ней только стилет.
В винный погреб homo попасть не удалось. В противном случае разрушения во дворце оказались бы куда значительнее. Почему-то не тронули несколько дорогих машин в гараже. И не нанесли визита в детские комнаты. А в мастерской ничего ценного она не держала. Абсолютное большинство картин хранилось в Императорской картинной галерее и других музеях под патронажем Его Величества, так что даже в такое время находились в гораздо большей безопасности, чем автор.
Пару дней Софи занималась тем, что приводила в относительный порядок хотя бы несколько помещений. 'И как домохозяйки могут постоянно заниматься этим' — думала она в процессе трудовой деятельности. Впрочем, попытка прибраться содержала в себе и приятные моменты. Наткнулась на сейф, куда лет пять не заглядывала. Явно пытались вскрыть. Но мастерская не зря на эмблеме герб имеет. Или же времени медвежатникам-любителям оказалось маловато. Кодов Софи не забыла. Внутри обнаружились бесполезные в настоящий момент украшения (место им в алмазном фонде, то есть вряд ли их сейчас продашь, а наденешь — убьют запросто) и несколько пачек крупных купюр (крупными были лет пять назад, а из-за инфляции 'похудели' пачки раз в десять). Ну, как говорится, на безрыбье… 'Если удастся из бардака выбраться, а сестренкина компания заводы не национализирует, пожалую фирме право мой большой герб на эмблеме иметь. Лучший способ рекламы в нашей помойке! '.
А когда дети есть хотят, не попривередничаешь.
Как-то поутру объявился императорский курьер, да не с чем-нибудь, а с тем самым пропуском на однократную поездку в столицу от новой власти, и чем-то вроде въездной визы на территорию императорского 'государства' от него лично.
С курьером прибыла и представительская машина с соответствующим эскортом, но Софи из соображений хамства заявила, что поедет на своей. А мотоциклистам велела убираться с полным объяснением маршрута. Хотя и не виноваты они ни в чём.
И с выбором транспортного средства особо не мудрствовала. Хотя в гараже машин штук двадцать.
Автомобиль длинный, блестящий, хромированный, сиденья кожаные, руль слоновой кости, но фара выбита, крыло помято, и с одного бока половина краски содрано — их высочество несколько лет назад в поворот на 200 км/ч, не вписалась, а починить так и не распорядилась. Хорошо хоть дешево отделались. И хозяйка, и машина.
Взяла детей, и поехала. По дороге размышляя исключительно непечатными словами, что это отцу от блудной доченьки понадобилось.
Город сейчас вызывает нескрываемое раздражение. На въезде — совместный патруль — солдатня новой армии и миррены. Дальше — хуже. Следы боев видны тут и там. Но полуразрушенные дома прикрыты огромными рекламными щитами мирренских сигарет. На общественном транспорте — тут и там реклама водки. Чуть ли не на каждом заборе, дереве и даже переполненном отбросами помойном баке, где копаются отбросы общества висят плакаты с рожами непотопляемых как известная субстанция актеров и актрисок. Им до лампочки, что в стране происходит, лишь бы был барин, кидающий жирные кости в виде выступлений на стадионах и различных званий. Ну и деньги. Куда же без них. Они хоть от Саргона, хоть от Чёрных, хоть от демократов, хоть от мирренов кости хватать будут. И выть по заказу. Ни одной фамилии без приставки 'известный' , 'гениальный' или 'талантливый' . Хотя лучше бы писали с приставками 'извращенец' , 'наркоман' , 'алкоголик' , или общее для всех — 'мразь' . Некоторых Софи знает лично, и жалеет, что не может плюнуть им в рожу. Всем вместе, и каждому персонально.
Опять плакаты на этот раз какой-то референдум. Пригляделась. И выругалась. О легализации однополых браков, и о разрешении таким 'семьям' иметь усыновленных детей.
Плакаты с рекламами банков. Проценты обещают запредельные. А людишки любят халяву, и значит, скоро лишаться последнего. А ещё читающей нацией звались, и процентом людей с высшим образованием гордились. А элементарных вещей из курса экономики не помните. Таких процентов по банковским вкладам просто не бывает. Хотя, с другой стороны, так дуракам и надо. Хотели всего и сразу. И запросто так. А так ничего не бывает. Ну и оказались дурее осла, что за морковкой бегает.
Реклама, реклама, опять реклама и снова реклама. От прокладок до дорогих охотничьих ружей. От пива до машин, тех что собирают по двести штук в год, и продают потом только очень респектабельным людям. Большинство из которых сестренка расстрелять собиралась, а Софи бы с удовольствием помогла.
Город стада, на первый взгляд думающего только о жратве и удовлетворении инстинктов.
Но за рекламными щитами тут и там видны развалины. И пятна краски на стенах — полиция замазывает появляющиеся по ночам звезды. А значит, в городе не перевелись ещё и люди.
Над административными зданиями — трёхцветные флаги. Придуманные видать каким-то умником из грэдского института. И восторгом принятые культурным обществом столицы. Конечно, для интеллигента любой голос с Юга — голос свободы, и истина в последней инстанции. И откуда только такое пресмыкательство перед иноземцами пошло? Здесь же Петра I вроде бы не было.
Навидалась Софи несколько месяцев назад статей, где с пеной у рта доказывали глубокие исторические корни трёхцветного флага. Невольно усмехнулась, вспомнив, что сказала Дина увидев впервые этот флаг: 'Мама, смотри, матрасик повесили' . Устами младенца…
Геральдика для Софи была когда-то обязательным предметом. Так что ей сказочек про 'глубокие исторические корни' трёхцветной тряпки можно не рассказывать. Между прочим, задумывались ли о том, что и в мирренском флаге такой же триколор. И флаги их колоний обязательно должны содержать цвета митрополии. Вот вам и исторические корни!
Не жарок осенний день. Но душно Софи. Словно ядовитыми испарениями сквозит от всех этих щитов и плакатов. Зловонием насыщен воздух. Мир людей превращается в мир двуногих скотов. Жрущих всё и всех, кто попадёт в поле зрения пятака. Нет уже в городе той волшебной атмосферы, так любимой Софи. Атмосферы света, жизни и кипящей энергии. Город производит впечатление огромной жирной свиной туши, ворочающейся в выгребной яме.
Интересно, как там на Проспекте Грез? Да не похоже, что стоит любоваться! Лучше ограничиться воспоминаниями.
Притормозила у ворот старой крепости. Дожили, теперь тут граница самого настоящего государства. Только гвардейцы в парадной форме не изменились. Хотя и у них гербы на касках не столь ярко блестят. Шлагбаум, однако, сразу взлетел вверх.
Относительно предстоящего разговора она так ничего путного не придумала, а решить — решила!
На вариант картины Рембрандта пусть не рассчитывает.
По прибытии в Летний дворец, сразу проводили к Самому. Идя по анфиладе, злобно обдумывала, как бы повиртуознее обхамить его.
Не вышло.
В нагрузку к императору, в Ореховом кабинете обнаружилась Марина-Елизавета собственной персоной. Похудевшая, вытянувшаяся, мрачная, но вполне живая и здоровая.
В общем, получился ещё один вариант картины 'Не ждали' .
Император просто опешил — это разве Софи перед ним стоит? Аристократка, и джинсы напялила. Сами миррены до такой ткани додумались, или стащили откуда — история умалчивает. Однако, прижилось чуждое веяние. И тоже в символы государства попало 'Будь в 'Дерсен' , будь свободным — даже с бастионов Старой крепости разглядеть эту рекламу можно. Хотя какая связь между свободой и одеждой сезонных рабочих? Чуть ли не рабами по определению. Ну, да в нашем мире и не такое бывало.
Даже куртку их высочество снять поленилась, притом самую обыкновенную, светло-серую с капюшоном. Из украшений только тоненькое колечко поблескивает.
Только огонёк в светло-карих глазах прежний. И чёлка та же.
Внешним видом всё равно обольщаться не следует. Пусть и потрепанная жизнью, но прежняя перед ним Софи — ни капельки не переменившаяся.
Император, как обычно погасил энергию удара, предназначенного для него, мастерски подставив под удар кого-то другого. То есть в данном удар стало невозможно нанести в принципе.