— Ненавижу фермеров, так их растак! Развили скотину — сначала жрёт, потом спрашивает!
— Что ты с ними сделала?
— Ультразвуком приложила. Не сдохнут, но хозяин всё равно пристрелит. Оглохли, наверное.
— Жалко их всё-таки.
— Тебя бы прожевали и не поперхнулись. Их как раз на людей натаскивают.
— Из них люди сделали чудовищ.
— Ты чудовищ ещё не видала. Но один экземпляр скоро может появиться: хозяин этих недоразвитых четвероногих с дробовиком и переизбытком потенции. Могу смело заверить — общаться с его псами много приятнее. Те три шлёпнутых братца — просто ангелочки по сравнению с местными куркулями.
Марина садится, прислонившись к дереву. Если у Мамы опять начался приступ черно-заборного юмора, то значит опасности больше нет. А она продолжает разглагольствовать, не особо волнуясь, слушают её или нет.
— Чес. Слово — увижу первую ферму- петуха подпушу непременно.
— Мама.
— Что?
— У тебя очень хорошая топографическая карта. Посмотри по ней, да сходи прогуляйся.
— Точно! И как это я сама не догадалась! — сказала М. С. усаживаясь рядом с дочерью.
— За что ты их так не любишь?
— За кулацкую психологию. Это никакая не опора государства, а один из самых мудачных слоев, просто мечтающий половить рыбку в мутной воде кризиса. Их девиз (если этим даунам известно такое слово) — нажива любой ценой. Что в мире есть ещё что-то, кроме их скотного двора- да по**** им глубоко.
— Зачем ты всё время говоришь мерзости? Тебя послушаешь — так и вовсе жить не хочется, настолько всё мерзко в этом мире, и настолько отвратительны субъекты его населяющие.
— Революционер-лейтенант дубль два. В другое время, и в другом месте.
— И что ты тогда ответила?
— Прошлась по моральному облику, точнее его отсутствию у большинства скотов двуногих.
— Сейчас то же скажешь?
— Сейчас… Не знаю. Говорю в силу привычки. Но как тогда, так и сейчас некоторых представителей рода homo пристрелила бы с большим удовольствием.
— Они о тебе такого же мнения.
— До сих пор я оказывалась быстрее. К тому же, кроме политических оппонентов, меня очень любят представители различных маргинальных групп, в том числе и любители молоденьких девочек, а так же мальчиков.
— Мама, у меня, конечно, сейчас период полового созревания, но на этих вопросах я вовсе не помешана.
— Учти, подшибут меня — ты вряд ли дойдешь. С добрыми людьми на свете напряженка, а ты кусочек лакомый. Я просто очень боюсь за тебя. Учти — если что — оружие брось, пистолет оставь для самообороны, но на виду не держи. Иди в столицу, ищи Кэрдин. Но по дороге помалкивай, спрашивать будут — говори, что маму-папу убили, а ты к тете пробираешься. Поверят. Хотя…
— Что 'хотя' ?
— Слишком уж хорошо видно, что ты не из простых. Вопросы задавать будут. Да и на лицо кто понаблюдательней внимание обратить может. Глупенькой напуганной девчонкой ты прикинуться точно не сможешь. Обо всех остальных опасностях сама можешь догадаться.
Если уж совсем станет невмоготу. — М. С. раскрыла портсигар — Видишь капсулу? Возьми одну. Лучше всего держи во рту, вот тут, у десны, как я. Успеешь разгрызть, если к примеру завалят, — мучаться не будешь.
Марина взяла капсулу, стараясь не думать о других ситуациях, когда она ей может понадобиться.
— А если в столице не будет наших? Что тогда?
— Что тогда, что тогда — затянулась сигаретой, и выпустив струйку дыма коротко обрубила- Не знаю. Попробуй поискать императора. Чует мое сердце и другие органы- этот хитрец прожженный в сваре уцелеет, и ещё с прибылью останется. Объявится рано или поздно. Тебе он ничего не сделает… Пока амбиции проявлять не начнешь.
— Найдешь Кэрдин, или не найдешь, ты вот про что помни: в ставке, на первом ярусе погреба боезапаса знаешь?
— Да.
— Где N4 помнишь?
— Вторая галерея.
— Верно. Так вот знай: Там сейчас груда пустых ящиков и всякий хлам навален. Но если разобрать, и хорошо посмотреть, то в полу есть закрытые ниши. В них тоже ящики как для зенитных снарядов. Но там не снаряды.
— Что в них?
— Золото. В слитках по 50 кг. 2250 кг. Часть резервного фонда военного ведомства. Если со мной что… То может, тебе и пригодится когда. Больше мне оставить тебе нечего, да и это не мое.
— А кто ещё про золото знает?
— Из живых? Никто. Это ведомственный тайник, у безопасности или императора свои.
— Что же ты псов просто не пристрелила?
— Шум поднимать не хотела, да и нашли бы их скоро. А мне не охота, что бы пер кто-то за нами. Хватит уже… сопровождающих.
— Знала бы о каком количестве проблем тебе вообще ничего не известно!
— Даже тебе известно только о тех проблемах, о которых докладывают.
— М-да. Поработала сестренка!
— Может, лучше мяса пожарим?
— То, что в консервах жарится плохо.
— Это по-твоему тоже?
М. С. вытащила из листьев большой кусок мяса, подцепив ножом.
— Откуда это? — удивлённо спросила Марина
— Свинью я ночью подстрелила. Нетрадиционное использование прибора ночного видения.
— Дикую?
— Домашнюю, беглую. Как видишь, кому-то война может принести даже свободу, вот только платить за неё приходится недёшево.
— А дорого, и даже очень.
— Свиньёй больше, свиньёй меньше. Ладно, лучше делом займёмся. — а это значит — готовить придётся Марине. М. С. может и под проливным дождём развести костёр. Но таланты как кулинара равны нулю. К тому же, у неё просто какое-то маниакальное пристрастие к консервам. И вообще, к любой еде, которую по возможности не надо готовить. Так, кипятком залить максимум.
Марина готовить умеет. Но совершенно не любит.
— Соль есть?
— Глупый вопрос.
По отношению к кулинарии М. С. похоже неизвестно такое слово как пересолено. И можно не сомневаться — когда уходили из ставки, соли она с собой прихватила — до столицы хватит и ещё на обратную дорогу останется.
— А ты не думала о том, чтобы бросить всё и просто начать жить обычной человеческой жизнью?
— Как так? — не поняла М. С.
— А вот так. Не идти в столицу. Пойти в какой-нибудь маленький город и просто поселится в нём. Не говорить кто мы. И просто жить. Обычной человеческой жизнью.
— И что ты под этим представляешь?
— То, как живут многие люди. Дом, семья, простые радости. И не надо никуда бежать, и не от кого прятаться, и незачем сражаться. Просто пожить в покое.
М. С. взглянула в лицо дочери. С чего это в хорошенькой головке вдруг забродили подобные мысли? После всего-то произошедшего… А М. С. было думала что в душе Марины что-то изменилось. И то, как жила раньше не слишком устраивает. И не имеет ничего против, чтобы больше походить на грозную маменьку. И вот нате. Опять вопросец из разряд не знаешь что и сказать. Ну, да головку никто ещё пустой не считал. А те, кто так считали… Если помягче выразиться, те крупно просчитались.
Ну, в вопросе-то винить некого. Сама в своё время специалисткой по подобным вопросам была. Как говориться, очередной вариант на вечную тему.
— И что я в этом простом мире буду делать. В этом-то покое, который ещё найти надо? И о котором я не малейшего представления не имею. Ты меня-то вообще в мирной жизни представляешь? Мне ведь вечно до всего дело есть. Всегда я во что-то встреваю. Просто не могу в стороне сидеть. А мирная жизнь подразумевает в первую очередь житьё по принципу: моя хата с краю. А я вечно во что-нибудь вмешиваюсь. Ибо без дела сидеть не могу, и всегда его нахожу, даже если не хочу.
— Сама же говорила, что в глуши ничего не происходит. А в столицах просто слишком шумно. И люди очень злы. И тоже будет и сейчас. Шуму будет поменьше. А люди стали гораздо злее. А дело найти себе всегда легко будет. Ты ведь можешь жить обычной жизнью. В моторах, к примеру, ты вот здорово разбираешься. А за счёт этого вполне можно прожить. И ты ведь легко сделаешь так, что тебя никто и никогда не узнает.