Правда, продовольственные склады по стране распределены довольно равномерно, но в ряде местностей, когда началось вторжение роздали запасы продуктов на полгода.
Но эти полгода подходят к концу. Многие ещё раньше лишились всех своих запасов. Часть складов уничтожена во время войны или разграблена.
Какая-то взаимосвязь между наиболее крупными городами ещё существует. С тех пор, как ушли десантники чужаков, прекратила действия и их авиация.
Появилась возможность применять самолёты. А их в бетонных укрытиях оставалось немало.
Несколько крупных городов удалось отстоять именно благодаря интенсивным налётам.
Но все прекрасно понимают — в обозримом будущем авиация исчезнет: при хронической нехватке запчастей и топлива боевые машины вскоре превратятся в бесполезные груды металла покоящиеся в своих бетонных убежищах.
К прочим проблемам уцелевших людей добавилась ещё одна, правда из разряда ожидаемых: Зима в этом проклятом году ожидалась очень ранняя. И холодная. Может, это как-то связано с активно применявшимся атомным оружием? Замерзавшим вот как-то всё равно.
Единственное, что 'порадовало' в довольно хреновой ситуации — у кого-то ещё хуже. Здесь по крайней мере не стали выяснять, кто тут главный на помойке. Миррены же занялись именно этим.
Чужаки ещё не успели уйти, а империи уже не существовало. Таковы последствия смерти в первые дни войны императора Тима. И отсутствие сколько-нибудь авторитетного лидера, способного занять его место.
Крах центральной власти тут же выпустил наружу все старые проблемы. Вдогонку к вагону новых.
Десятки региональных лидеров, бывших командующих и просто главарей вооружённых формирований принялись тут же выяснять отношения между собой. Национальный вопрос тоже никуда не делся, и активно принялись сводить старые счёты.
К громадному количеству жертв добавились новые.
Часть 3.
Глава 1.
Люди с оружием бродили вокруг городов. Бродили, сбиваясь в стаи. В городах их никто не ждал. Среди руин ещё горели огни. И там хватало своих. Тоже с оружием, и вовсе не намеренных отдавать кому-либо свою последнюю банку тушенки.
И с каждым днем становилось все холоднее. А есть нечего, но руки пока ещё в состоянии держать оружие.
И несколько немаленьких стай, круживших вокруг столицы, сбились в одну. Со все большим вожделением поглядывая на манящие огни. Там тепло. Там пищ-щ-щ-а. Са-а-а-а-мки.
И ещё там они. Белые демоны. Их иногда замечали в вихрях вьюг. Они выходили из города. И убивали членов стай. Чаще — одним точным выстрелом в голову или сердце. Реже — находили только окровавленные куски мяса. И с каждым днем смертей становилось все больше. Как таких. Так и от холода. И идти было некуда.
Но слишком ярко горели огни среди руин. И они, наконец, решились. Они знали, что несколько мелких стай, пытавшихся пробраться в столицу, попросту исчезли. Но тех было просто мало. А их много. И у тех, кто в столице мало техники. А демоны тоже из плоти и крови. Но всё-таки в стае были довольно осторожные хищники. И они выслали разведку. Та вернулась почти без потерь и сказали, что доехали почти до руин правительственных зданий. И видели только несколько пулемётов за мешками с песком. Город можно взять почти голыми руками. И защищала, его похоже, только старая слава. И страх перед ней. Но теперь всё должно быть по-новому.
Грузовики, автобусы, мотоциклы и даже несколько танков покатились на столицу подобно волне. На них было несколько тысяч уже почти потерявших человеческий облик людей. Они неплохо вооружены. И знали, как пахнет кровь, и как выглядит смерть. Они считали себя вполне грозной силой. И пусть столицу защищают какие угодно демоны. Если у них есть кровь, то мы поглядим, какого она цвета.
И морозным днём лавина машин покатилась на столицу. Они без выстрела проскочили линию полуразрушенных дотов. Впереди уже видны руины одного из предместьев столицы.
С машин смотрели в основном вперёд, и поэтому слишком поздно заметили, что творилось сбоку. Из за леса на бреющем полёте появились самолёты. И много. Они с воем пронеслись над лавиной машин. И встают фонтаны разрывов. И несутся к земле огненные хвосты ракет. И ударили крупнокалиберные пулемёты. Сколько машин сразу загорелось, сколько убитых упало с других машин — считать уже некому. Оставшиеся — кто пытаются развернуться, чтобы удрать, кто наоборот, прибавляют газу, стремясь всё-таки проскочить в столицу.
Подключилась и тяжелая артиллерия. Зенитки с башен весьма дальнобойны.
Самолёты пошли на второй заход.
И в этот момент руины предместья ожили. Среди руин замаскированы танки. Разведка стаи их вчера попросту не заметила. А сейчас несколько десятков перекрашенных в грязно-белый цвет машин выдвинулись навстречу весьма поредевшей, но ещё грозной лавине. Из-за танков взревели установки залпового огня. Сотни ракет взрыли землю. И только потом ударили пушки и пулемёты тяжёлых танков. Таял снег под струями огнеметов. А вслед за ними из руин выползали лёгкие танки, броневики и бронетранспортёры с пехотой. Впрочем, вряд ли они понадобятся.
Нашла коса на камень. Огнём и гусеницами стальные гиганты перемалывали остатки лавины. Это уже не бой, это избиение.
Те из стаи, кто ещё оставались в живых, наконец, поняли, кто нёс им смерть. И кто были эти самые белые демоны. Не все сожгла война. Не все потеряли человеческий облик.
На рубке одной из самоходок с какой-то надписью во весь борт нахально развивался ещё не позабытый чёрно-красный стяг со звездой. Саргоновцы! Чёрные Саргоновцы!! Саргоновцы М. С.!!!
Немногие из машин, кто ещё при атаке самолётов развернулись назад, тоже не ушли далеко. Полуразрушенные доты не пусты. И встретили отступавших огнём. Танки, тем временем продолжали утюжить то, что ещё оставалось от лавины.
Наконец, медлительные 'Убийцы драконов' остановились. Лёгкие танки и подобравшие пехоту бронетранспортёры ушли по направлению к лагерю 'этих' .
Теперь 'демоны' бродят по побоищу. Собирают оружие и ценности, сливают в принесённые канистры бензин из разбитых машин, и совершенно между делом, походя, добивают немногочисленных раненых. Иные уже стягивают с мертвецов одежду и обувь получше. В воздухе сладковатый запах горелого мяса.
— Эй, там — резкий неприятный окрик громовым голосом — мне этого вшивого дерьма не надо. Кладите всё в кучу и сжигайте.
Естественно, всё немедленно выполнено. А кричавший офицер легко спрыгивает с рубки своей самоходки. Той самой, с надписью на борту. Надпись гласит 'Малышка' . Своеобразный юмор, ибо это самая тяжёлая из серийно выпускавшихся машин. Истребитель танков, весом в 70 тонн с почти 300-мм лобовой бронёй, 130-мм пушка которого серьёзнейший аргумент в любом споре. Это машина командира подразделения имеет мощную рацию за счёт уменьшенного боекомплекта. И разъезжает на ней никто иная, как М. С. собственной персоной. Вспомнила боевую молодость, так сказать. Точнее, пришлось эту самую молодость вспомнить.
— Хозяйка — окликает кто-то — а с этими отбросами что делать?
Не поворачиваясь, М. С. ответила.
— В кучку сложите, да запалите. Бензинчику тоже можете плеснуть.
— А с их машинами что делать?
— Как обычно, в город только большегрузные и спецтехнику, остальное — разбейте и пусть тут остаётся стоять. Другим неповадно будет.
Остановившись, она гаркнула.
— Эй, рация у кого-нибудь тут работает или как?
Из башенного люка одного из танков высунулся командир. Не слышать голос М. С. может только глухой. А так и почти трёхсотмиллиметровая броня не преграда.
— У меня.
— Давай связь со второй группой. Рация полетела- разъяснила, залезая на танк.
Связь уже была
— Третий. Я первый. Обстановку.
Не дослушав, бросает шлем обратно в люк и с усмешкой говорит.
— Радист третьего схлопочет гауптвахту. Вторую группировку пустили в расход, а сами нажрались как свиньи.
— Кстати, по поводу свиней — раздаётся чей-то весёлый голос — одну уже поймали.
Действительно, из подбитого танка тащат поросёнка. Он пронзительно верещит.