Кроме Абаддона лишь Кейллаенд знал для чего императору понадобился артефакт Слеза пророка. Тайные отряды отлично заметали следы, не давая никому из знати узнать истинное предназначение этого артефакта. Впрочем они и сами не знали истинного назначения артефакта. План же был до абсурда прост. Заполучить две части Слезы пророка, соединить их и увидеть будущее. А затем на его основе создать план по получению божественной силы его императорским величеством.
Все прошло идеально. Объединив две части артефакта, Абаддон наконец-таки смог увидеть будущее и оно ему не понравилось. Он увидел разгневанных богов, горящие города и горы трупов. В увиденном будущем, империи Скай больше не существовало.
Вместо того чтобы опустить руки, Абаддон раззадорился еще сильнее. По его приказу были собраны лучшие мастера со всего материка. Они день и ночь ковали оружие и броню. Были выкованы сотни артефактных мечей, способные ранить богов, как темных, так и светлых.
Обманом Абаддону удалось связать проклятыми путами Великого оленя. Это привело в ярость Хантера и он, приняв человеческий облик, отправился вызволять одно из своих воплощении. Это и стало для него фатальной ошибкой. Десятки тысяч имперских магов скастовали одно единственное заклинание - Вихрь забвения. Божество попалось в ловушку Абаддона и лишилось большей части силы. Император и его армия добили раненого бога, и тогда Абаддон впервые испив божественной крови, получил невероятную силу.
В тот год пало множество прочих мелких богов, и Абаддон приблизился к своей заветной мечте - стать богом. Кейллаенд смотрел на это с все большей тревогой. С каждой выпитой каплей крови, Абаддон становился не только сильнее, но и безумнее. Императора уже не волновало, что по северной окраине государства гуляет Вихрь забвения, который уже никто не мог остановить. В центральных землях стали открываться порталы в чертоги хаоса и твари иного измерения терроризировали простой народ. Тогда Кейллаенд и обратился к темным богам. Сами они не желали лично участвовать в войне, но провозгласили советника императора своим Сателлитом. Абаддону это не понравилось, и противостояние разделило империю на Северную и Южную. Север был недоволен действиями императора и примкнул к Кейллаенду. Сателлиту удалось заполучить одну из частей Слезы пророка, лишив преимущества императора.
Когда кровопролитная война достигла апогея, вмешались темные боги. Они силой забрали часть Слезы пророка, которая была у императора, и отделили его душу от тела. Душа была запечатана в другой реальности, а тело навечно застыло на месте. Затем темные прокляли всех эльфов на материке и превратили их в вечный корм для хищных растений. Кейллаенд тогда почувствовал неладное и спрятал свою часть Слезы пророка далеко на севере. И оказалось не зря. Темные боги прокляли и своего Сателлита в назидание другим. Они опасались, что может появиться еще один алчный император. Люди в те времена стали восхвалять темных богов. Хоть это не было их целью, но из-за войны и проклятья, эльфы ослабли и были вытеснены с материка. Оставшихся остроухих с хищными растениями перенесли в Чертоги Хаоса. Так закончилась эра эльфов и началась людская.
***
- Значит, мы сейчас в Чертогах Хаоса? - поинтересовался Доминик у Великого оленя.
- Все верно, человек.
Прямо в момент разговора послышался шорох позади и все резко обернулись на него. Из тех мест, где прежде вырастали лианы с бутонами, стали подниматься эльфы. Они все были обнажены и испуганы. Один из них с именем Коринис Иллиос отделился от общей группы и подошел к нам.
- Благодарю вас Алекс, - упал он на одно колено, - мы так долго ждали, когда это все закончится. Откровенно говоря, мы надеялись поскорее умереть, но сама судьба привела вас сюда и вы освободили нас. Клан Иллиос благодарен вам за спасение.
- Да не за что. Вы бы оделись для начала хоть. Вот, не уверен, что вам подойдет, - произнес я, удивленно глядя на его шестьсот пятнадцатый уровень, - но у нас тут нет одежды на ваш уровень.
- Великий олень, - склонился вновь Коринис, но уже одевшись, - простите ли вы нас за то что мы сотворили?
- Я чувствую искренность в твоих словах. Но простить не могу.