Ши-гун говорит: «Как только он отправится пастись на травку, — потянется к повседневному, — я безжалостно потяну его назад за ноздри». Он хочет сказать, что не позволит себе потянуться к травке. Он оттянет себя от травы навстречу высокому, великому, чарующему — навстречу внутреннему великолепию.
Если вы понимаете заключенный здесь внутренний смысл, вы поймете, почему учитель остался доволен ответом.
Ма-цзы остался очень доволен ответом и сказал: «Поистине, сейчас ты знаешь, как следует присматривать за быком!»
Сёсеки писал:
Когда учитель, не сказав ни слова, поднимает брови, подпорки и жерди, стропила и балки крыш расплываются в улыбках. Есть еще одно место: сердце говорит с сердцем, полная луна и ветерок в полуоткрытом окне.
Сёсеки — известный мистический поэт и мастер. То, что он говорит, невозможно передать прозой.
Когда учитель, не сказав ни слова, поднимает брови,
подпорки и жерди, стропила и балки крыш расплываются в улыбках.
Есть еще одно место:
сердце говорит с сердцем,
полная луна и ветерок в полуоткрытом окне.
Просто станьте у полуоткрытого окна, а между вами — прохладный ветерок, полная луна и безмолвие.-
Учитель — дверь, открывшаяся во Вселенную; учитель — пустое сердце. Вы можете увидеть всю Вселенную сквозь эту дверь. Приходите к учителю с доверием и любовью, даже его поднятые брови пробудят в вас что-то… …подпорки и жерди, стропила и балки крыш расплываются в улыбках.
Даже подпорки и стропила улыбаются в присутствии учителя. Вся Вселенная улыбается в присутствии учителя по той простой причине, что хоть какая-то часть нас достигла полного раскрытия потенциала. И он — символ того, что мы тоже сможем достичь тех же вершин, тех же глубин.
Сердце ученика испытывает огромную радость в присутствии учителя — лишь его присутствия достаточно для радости. Он может не проронить ни единого слова, но само его присутствие уносит нас в другой мир безмолвия и покоя, любви и радости, благословения, о котором вы и не мечтали.
Маниша спрашивает:
Наш любимый Мастер!
Думаю, что мир не знал более изобретательного учителя в работе с учениками, чем Ты.
Кто еще мог придумать подобную смесь смешных анекдотов, серьезных сутр, диких плясок, автоматических зверей, тарабарщины и безмолвия — смесь, которой ты потчуешь нас каждый вечер?
Благодаря твоему присутствию все это кажется совершенно уместным.
Маниша, это действительно совершенно уместно. Просто благодаря мне вы осознаете это. Если бы свет погас, десять тысяч будд продолжали бы сидеть здесь, но вы не могли бы их видеть. Затем, когда свет вновь появится, вы внезапно увидите, что вокруг вас сидит десять тысяч человек — вы были не одиноки во тьме.
Присутствие мастера — просто свет в окружающей вас тьме. Все кажется уместным, все вещи кажутся прекрасными, но прекрасными их делает вовсе не свет, исходящий от учителя. Они прекрасны сами по себе — свет нужен для того, чтобы увидеть это.
Если вы разовьете свой собственный свет, вы больше не будете нуждаться в присутствии учителя. Усилия учителя направлены на то, чтобы вы в нем перестали нуждаться, чтобы вы стали самодостаточны, чтобы вы начали сиять и лучиться, чтобы само бытие улыбалось вашим улыбающимся сердцам.
Это верно, что я немного сумасшедший. (Знакомый смех Сардарджи доносится с задних рядов.) Ах, Сардарджи, я ведь еще не шутил! Не слишком доверяй мне!
Я пользуюсь всем, чем могу, — вот почему я сказал, что японские мастера, захватившие с собой десять карт и обронившие одну по дороге, не были слишком смелы. Они были умны, но не гении. Им не удалось найти объяснения десятой карты.
Как по мне, без десятой карты остальные девять теряют смысл. Какой смысл искать себя? Напиться допьяна — в этом весь смысл! Десятая карта — самая важная, но даже Будда Гаутама побаивался ее. И хотя он дал описание десяти карт, в конце он прибавил: «Я на девятой карте». Он просто хотел избежать осложнений, связанных с десятой картой. Бутылка с алкогольным напитком в руках у будды кажется неуместной. Даже он избегал десятой карты, но я не стану молчать о ней.