Ученик медитировал над этим коаном три года. Ежедневно он получал удары и оплеухи и продолжал медитировать над этим звуком. Он медитировал дни и ночи. Каждую ночь он слышал сверчков. Кругом было тихо — только сверчки. И он начал думать, что это и есть тот самый звук. Как-то он бросился к учителю, постучал в его дверь, но не успел он и рта открыть, как получил оплеуху.
— Но позволь мне хоть сказать тебе… — начал он, но учитель перебил:
— В ту минуту, когда ты открываешь рот, ты можешь сказать только глупость. Потому не тревожь меня попусту — как только ты поймешь это, я узнаю все и без твоих слов.
Прошло несколько дней, а ученик все не приходил докладывать о своих успехах — обычно он являлся с докладом к учителю ежедневно. Иногда он слышал шум ветра в верхушках сосен, иногда звук бегущей воды или еще какой-то звук и тут же думал: «Наверное, это и есть тот звук, о котором спрашивал учитель».
Но помня, что учитель бил его, не выслушав ни слова… Что же это за учитель?! Как-то раз учитель даже закрыл дверь, завидев своего ученика, а когда тот подошел к дому, сказал ему через закрытую дверь:
— Отправляйся назад и медитируй. Я старею и не могу больше бить тебя каждый день без крайней необходимости. Я видел твое лицо — это вовсе не тот звук. Иди же!
Но вот ученик не появлялся несколько дней.
— Что случилось? — поинтересовался учитель.
— Твой ученик просто сидит и медитирует. Он совершенно безмолвен и выглядит таким умиротворенным — как будда, — отвечали ему.
Учитель отправился в комнату своего ученика и, прикоснувшись к его стопе, сказал:
— Ты услышал его. Приходи в монастырь обедать. Пора!
Ученик не мог поверить, что учитель коснулся его стопы, а тот продолжал:
— Ты понял это. И ты просидел несколько дней без пищи. А я все время ждал тебя — ты не являлся. Мне так понравилось лупить тебя… что мне стало чего-то недоставать и я полюбопытствовал: что же случилось с моим великим учеником? Но ты все понял. Я удовлетворен. Сейчас подают обед в монастыре, так что отправляйся за мной.
Тогда был совершенно иной климат — между учителями не существовало соперничества, у них была одна цель. Их методы отличались, у них были разные приемы, но в одном они сходились: существовала лишь одна главная цель — поиск истины, и ученик должен был попасть в нужное место к нужному учителю. Если учитель отправлял ученика в иное место, это вовсе не означало, что он плох. Просто его методы работы, его приемы не годились именно для этого человека. Такой ученик мог быть направлен даже к противнику.
Я говорю об этом с глубоким волнением, потому что сам климат незамедлительного поиска истины куда-то исчез. Вместо этого появились тысячи псевдоучителей, заботящихся лишь о том, чтобы насобирать как можно больше последователей. Все религии одинаковы в этом. Слышали ли вы когда-нибудь, чтобы индийский шанкарачарья говорил своему ученику: «Иди-ка ты к мистикам-мусульманам — суфиям», или наоборот? Слышали ли вы, чтобы Папа Римский отправлял своих последователей изучать медитацию у дзэнских учителей?
Все организованные религии политизированы. Дзэн — неполитическая нерелигия. Нельзя назвать дзэн «религией». Дзэн слишком индивидуалистичен и слишком сфокусирован на раскрытии потенциала своих учеников, чтобы быть «религией». Дзэн ничего не требует от индивида, он просто хочет, чтобы тот был самим собой.
Во времена Ма-цзы в Китае жил еще один великий дзэнский мастер, его звали Сэкито. Вы хорошо с ним знакомы — он возродился здесь. Сэкито означает «твердолобый». Сейчас он рожден как Свами Нискрия, и я зову его «Сэкито — твердолобый». Я послал его в Германию на пару недель. Ведь только твердолобый сможет пробить твердолобость немцев — туда больше некого посылать. Там он будет стучать своим лбом в другие твердые лбы, а когда устанет просвещать людей — возвратится. Сейчас он в Германии.
Сэкито получил свое прозвище от учителя, так как был действительно твердолобым. Ничто не могло проникнуть в его голову. Ты мог делать все что угодно — тому было все нипочем. Он просто ничего не слышал. Учитель бил его изо всех сил, а тот только смеялся:
— Бей меня сколько угодно. Только сам устанешь! Ты хочешь, чтобы я обрел просветление, я же не желаю этого! Это вопрос чести.
Из-за своего упрямства (а ведь это было лишь упрямство, в нем не было злости, не было ненависти, и он говорил это с любовью: «Ты упрям, но не думай, что в этом мире только ты упрям. Я — еще упрямее. Бей меня, сколько хочешь, но я не собираюсь обретать просветление), так вот, из-за своего упрямства он и получил имя «Сэкито». Но и бедняга Сэкито все же обрел просветление — невозможно выбраться из сети учителя, если уж угодил в нее.