Монах поведал обо всем этом Ма-цзы, и тот сказал:
— Шапка Хякудзё — черная, шапка Чизё — белая.
Вопрос совершенно забыт. Никто не дал на него ответ. Более того, Хякудзё признался, что он не знает ответа.
«Белая шапка» и «черная шапка» — это намек на историю о двух разбойниках. Один из разбойников носил белую шапку, тогда как другой — черную. Разбойник, носивший черную шапку, отличался большей решительностью и безжалостностью, чем его собрат, носивший белую шапку. Ма-цзы этим хочет сказать, что методы работы Хякудзё с молодыми монахами более радикальны и решительны, чем методы Чизё.
Ма-цзы сказал, что устал. Сегодня я устал и не могу ответить тебе. Пойди, спроси об этом Чизё. В действительности же, не имеет никакого значения, устал ли ты или нет, — на этот вопрос невозможно ответить.
Значение Бодхидхармы — это опыт, а не объяснение. Но скромность Ма-цзы не позволяет ему просто сказать: «На этот вопрос ответить невозможно». Он берет всю ответственность на себя: Сегодня я устал и не могу ответить тебе. Пойди спроси об этом Чизё.
Он решил воспользоваться случаем и проверить Хякудзё и Чизё. Он прекрасно знал, что Хякудзё не в состоянии ответить на этот вопрос, это же относилось и к Чизё. Вопрос о приходе Бодхидхармы с Запада — одна из самых трудных дзэнских головоломок. Ответ на нее невозможно облечь в слова. И монах отправился к Чизё, который сказал: «Почему ты спрашиваешь меня? Я — всего лишь ученик. Пойди спроси у учителя!»
Но молодой монах ответил: «Он велел найти тебя и спросить об этом».
— У меня ужасно болит голова, — сказал ему Чизё, — и я не смогу ответить на этот вопрос. Пойди спроси Хякудзё.
Монах отправился искать Хякудзё, и тот сказал ему:
— В общем-то, я и сам не знаю.
Монах поведал обо всем этом Ма-цзы, и тот сказал:
— Шапка Хякудзё — черная, шапка Чизё — белая.
Это — намек на ту историю о разбойниках. Разбойник в черной шапке был радикальным революционером, и Ма-цзы говорит, что шапка Хякудзё — черная. Сказать, что ты чего-то не знаешь, — мужественный поступок. Нужна большая смелость, чтобы признаться в собственном невежестве. Шапка же Чизё — белая. Он делает вид, что не может дать ответ лишь оттого, что страдает от головной боли.
Методы работы Ма-цзы были странными. В этом случае он использовал один-единственный вопрос для работы с тремя людьми: с монахом, задавшим вопрос, с Чизё, попытавшимся скрыть невежество, и Хякудзё, который решительно ответил: «Я не знаю».
«Я не знаю» — величайший ответ всей истории человечества.
Сократ сказал: «Я не знаю». Всю свою жизнь он учил людей истине, а в последнюю минуту своей жизни сказал: «Я не знаю». В последнюю минуту жизни он стал действительно скромным — он увидел величие правды и чудо правды в ее невыразимости. То, что он делал всю жизнь, было лишь игрой в слова. Яд уже налит в чашу. Но мир будет знать, что Сократ перед смертью сказал: «Я не знаю. Я знаю, что ничего не знаю. Я столь же невинен и невежествен, как ребенок».
Но это — высшая точка мудрости. Когда вы ничего не знаете, ваш ум пуст, и вы входите в свое пустое сердце. Когда вы знаете — ваш ум наполнен. Знание — главный барьер на пути к постижению универсальной, бессмертной и вечной истины. Знание — главный барьер на пути к постижению собственной природы будды.
Чизё был более близок к Ма-цзы, но не он стал его преемником. Преемником стал Хякудзё. Когда Ма-цзы умер… перед смертью он провозгласил своим преемником Хякудзё. Никто не ожидал этого. Все думали, что преемником Ма-цзы станет Чизё. Но Хякудзё был избран по той простой причине, что у него хватило мужества признать собственное невежество, собственную невинность. «Я не знаю» — величайшее заявление, которое способен сделать человек. Оно делает ваше сердце совершенно пустым. Здесь, во время медитаций, вы делаете то же самое. Здесь все направлено на то, чтобы отнять у вас ваше знание, которое вы бесцельно таскаете за собой. Оно не позволяет вашему сердцу стать совершенно пустым, а лишь пустое сердце способно биться в такт с сердцем Вселенной. С этого момента жизнь становится праздником.
Сёсеки писал:
Эта часть дикой земли
не имеет границ —
север, юг, восток и запад.
Вряд ли увидишь и дерево
посреди нее.
Поворачивая голову,
ты можешь смотреть вне любого из направлений.
Впервые в жизни ты поймешь, что твои глаза