— Я ничего не понимаю, — лепетала Лиза.
— Это твои проблемы, милая, — процедил Маат. — А теперь тебе придется немного потерпеть.
Он подошел к ней и сунул в рот палку, велев зажать ее зубами, а затем в глазах у нее взорвались тысячи звезд, а лоб зажгло невыносимой болью. Лиза лишилась чувств в ту же минуту.
* * *
— То есть вы утверждаете, что не видели лица этого человека, и голос его был вам незнаком?
Лиза отчаянно закивала и вновь откинулась на подушку.
— А чего он хотел от вас? И почему отпустил, а не убил сразу?
— Не знаю, — пробормотала Лиза. — Чего-то он там говорил про книги и математику. Я толком ничего не поняла. Но он сказал, у меня всего месяц, и он будет наблюдать за мной. Если я не изменюсь, то он меня убьет, — и по щекам ее покатились слезы. — Вы же меня уже обо всем спрашивали!
— Да-да, извините. Просто все это звучит слишком невероятно, — пробормотал следователь и вышел из палаты в коридор. — Чушь какая-то, Вань. Это уже третья жертва за неделю. Только предыдущие две были найдены мертвыми. Но с такими же клеймами на лбу.
— Э, нет! Клейма разные! Погляди, — Иван протянул следователю три фотографии. — Схожи они только первым символом, а второй у всех трех различается. Вот это шрам Елизаветы Корвич. Первый символ такой же, как и у предыдущих двоих — что-то среднее между буквой Р и обыкновенным пером.
— Перо и есть скорее всего — посмотри, как изломана линия, это не может быть просто буквой, — пробормотал Николай. — Надо погуглить, что может символизировать перо.
— А ты еще этого не сделал? — усмехнулся Иван. — Я уже после первой жертвы заинтересовался. Это древнеегипетский иероглиф, означающий истину и правосудие. А по сути — это простое страусиное перо. Судя по тому, что он присутствует на каждой жертве, это что-то вроде подписи нашего уважаемого маньяка. А вот второй символ куда интереснее. У Елизаветы это что-то похожее на перечеркнутый головной мозг.
— Ну она и вправду интеллектом не блещет, — улыбнулся Николай.
Двое вышли на крыльцо больницы и закурили. Собирались тучи, вот-вот грозясь пролиться так надоевшим за последние три месяца дождем. Погода в то лето напоминала скорее октябрьскую, дождь лил каждый день, и Николай так и не достал летнюю одежду из шкафа.
— У первого вообще форменный разврат на лбу, — процедил Иван, помахивая одним из фото. — Мужское достоинство. Не перечеркнутое, заметь. А второй — известный чиновник. Заместитель мэра нашего. И у него выжжены только руки. Почему интересно?
— Судя по тому, что оба они валялись на проезжей части без пальцев рук и ног, да и в целом были серьезно покалечены, пока, наконец, наш Маат их не прикончил, на его условия они не пошли. Что же это были за условия?
— Надо покопаться в делах обоих, — задумчиво протянул Иван и бросил сигарету в урну. На наше счастье он отпустил Лизу. Но выбор жертв мне по-прежнему неясен… Пойдем пообедаем? Все бумаги у меня с собой. Я как услышал про клеймо, решил захватить и предыдущие два, а то когда до отделения доберемся… У меня еще тут пара вызовов будет, похоже, — и он пропустил Николая вперед к автомобилю.
Сам немолодой уже криминалист так и не сумел обзавестись собственной машиной, но при этом в последние годы очень редко пользовался общественным транспортом: ценившие его наблюдательность и смекалку следователи неизменно возили Ивана всюду с собой, подбрасывали до дома и даже присылали за ним машину с утра. Сурненкову давно предлагали перейти на должность следователя, обзавестись собственным кабинетом, меньше времени проводить в беспрестанных разъездах — все-таки уже не тридцать, не за горами пенсия. Но он все таскал и таскал за собой свой уже потертый чемоданчик с реагентами и обращал внимание коллег на, казалось бы, мелочи, которые в итоге оказывались ключом к разгадке.
Николай остановил машину возле скромной столовой в псевдо-советском стиле, и через десять минут они уже обедали простыми щами со сметаной, картофельным пюре с котлетами и овощным салатом, запивая все это компотом из сухофруктов. Иван разложил на столе все три дела и, стараясь не закапать их жирными щами, продолжил:
— Поверхностный анализ не выявил между жертвами ровным счетом ничего общего. Первый — мужчина тридцати лет, обыкновенный офисный планктон. Второй — заместитель мэра, и вот здесь нас крепко прижали с ускорением расследования…
— Властям плевать, — кивнул Николай, — что это серия. Им дай результаты именно по этому типу. Лоб расшиби, но отчет предоставь. Я пока отбрехался, но через неделю, чую, на ковер вызовут-таки…