Дмитрий пошире расставил ноги и вцепился заледеневшими пальцами в перила на площадке.
— Так-то вы встречаете своего кумира?! — завопил вдруг он, едва понимая, что делает. — Я не слышу вас!
— Ты не слышишь меня?! — заревел шторм и вновь окатил его волной то ли безграничного презрения, то ли бездонной любви.
Дмитрий отряхнулся, понимая полную бессмысленность этого занятия в самом эпицентре шторма, и выбросил правую руку вверх, сложив пальцы в своем фирменном жесте козы — отличном от традиционного с выставленными указательным и мизинцем. Это был вулканский салют, позаимствованный им из сериала «Звездный путь» и используемый на каждом концерте. Очень сложный для исполнения, он так и не был освоен фанатами, продолжавшими кидать традиционную козу, а натренированные фехтованием пальцы Дмитрия автоматически складывались в этот жест.
— Я не вижу ваших рук! — заорал он, и в то же мгновение черные лохмотья волн закружились у площадки, вздымая вверх бесчисленные зловонные пальцы.
Казалось, вся преисподняя выползла поприветствовать своего бога. Гул нарастал, и Дмитрий удовлетворенно хмыкнул:
— Вот сейчас я узнаю наше братство «Гарроты»! — и шторм снова и снова приветствовал его несмолкаемым завыванием. — Правда, сегодня я выступаю один: мои товарищи решили уйти на покой и завязать с музыкальной карьерой. Но в моей крови будет вечно кипеть музыка дьявольского шторма! И я попрошу вас взять на себя роль моих музыкантов! Коля! — и с небес снова послышались зловещие и ритмичные раскаты грома-барабанщика. — Степа! — грозные басы волн, поднявших со дна залежавшийся песок, зарычали в ответ на призыв своего вокалиста. — Ну и гитары-дуэлянты! Деня! Андрюха! Яшка! — скитавшийся в тучах, зарывавшийся в пену бесприютный ветер закрутился вихрем, запел гитарной струной, и звук ее превосходил по громкости любой концерт «Гарроты». — Да, мы снова единое целое! — вскричал Дмитрий.
И, словно вторя ему, словно стремясь и вправду слиться с ним в едином потоке тяжелого штормового металла, море ринулось к маячнику, оплело его дьявольскими сетями. Пальцы безуспешно цеплялись за перила — сил уже не оставалось, и Дмитрий вздохнул и покорился стихии, надеясь, что волна не утопит своего фронтмена, а спасательный круг не соскользнет в самый неподходящий момент. Смотрителя погрузило в пучину мрачных волн, ледяного ветра и испепеляющих молний.
— Вы уничтожаете своего единственного вокалиста! — пытался кричать, а в действительности едва слышно бормотал Дмитрий. — Вы не сможете доиграть этот концерт без меня! — и в тот же миг его подняло на гребне волны и с безумной силой бросило в направлении маяка.
Еще несколько сантиметров, и от удара о каменную глыбу маяка его череп брызнул бы множеством кровавых осколков, но адские щупальца шторма верно рассчитали бросок, и снова подхватили своего бога и раба в одном лице, давая ему несколько секунд, чтобы отдышаться и укачивая в своей зловещей колыбели. Казалось, сам Анубис покинул свои подземные владения, чтобы посетить последний концерт «Гарроты» — пусть и не в полном составе.
Волны накрывали его с головой, небо прорезано было сотнями тонких белых нитей, гром ежесекундно разрывал тишину на части, а ее лохмотья и обрывки уносило в океан. Казалось, Сет обрушил на крошечный маяк весь свой гнев. Очередная молния разделила черную громаду туч напополам, и, наконец, они сдались и водопадом хлынули вниз. Копившаяся в них неделями влага в несколько секунд заполнила все пространство между тучами и океаном, отгородив маяк непроглядной стеной ливня. Дмитрий потерял счет времени и уже не держался за края круга, понимая, что живым с этого адского концерта ему не выбраться. Дождь ревел и аплодировал ему едва ли не громче волн, призывая продолжать, и тот из последних сил выкрикнул: