1.1
Я, отец и мама стояли в густой тени здания регистрации. Отец задумчиво курил, глядя на шумную площадь. Он всегда предпочитал стоять в сторонке, когда мама бралась за моё распиливание.
-… и скажи, что желательно незакрытый мир. Хотя бы чтобы был канал связи для передачи сообщений.
Всё это она делала, в который раз обшаривая папку на наличие всех документов.
- Да, мама, - на автомате отвечаю я. Моё внимание больше занимал дым, клубившийся вокруг отцовских рук.
- И не груби. У регистрирующих работа тяжёлая.
- Да, мама…
Сизый ползучий дым поднимался вверх, медленно растворяясь. Отец заметил мой взгляд и ободряюще подмигнул, прислоняя сигарету ко рту. Я заулыбалась, но, кажется, пропустила мамин вопрос, потому что за моим ещё одним автоматическим ответом последовало молчание. Не успела я сообразить, как меня несильно притянули за ухо вверх.
- Да когда ж ты меня слушать научишься, а?! Я же переживаю!
Пожалуй, никогда. Но ей об этом знать не нужно. Вместо этого я жалобно на неё посмотрела и спросила:
- А может ну эту учёбу? Ну зачем она мне?
- Чтобы не бездельничала, – сурово ответила та, отпуская моё ухо.
- Так я могу пойти работать куда-нибудь… - попыталась погнуть ещё немножко свою линию, пока её в конец не стёрли.
- И где бы ты работала? В кафе? В библиотеке? – И не дав мне и слова вставить, продолжила. – Чушь! Не будешь ты работать, знаю я тебя. А студенчество... - Она томно вздохнула, её взгляд расфокусировался, а губы растянулись в тёплой улыбке. - Это сама прекрасная пора.
Она посмотрела на отца с любовным обожанием. Он уже докурил, от дыма не осталось и следа. Он любовно приобнял маму, наклонился, чтобы поцеловать, а я, как обычно, отвернулась, чувствуя себя немного не в своей тарелке, хоть и наблюдаю эту картину с самого детства. Могли бы и потом помиловаться. И пока они предавались любовному приступу, я глядела, как к главным двустворчатым дверям – большим-прибольшим, резным и наверняка тяжёлым – подходят разные люди, подростки и их родители, на ходу проверяя всякие бумажки и наставляя, прямо как моя мама. Многие родители заходили вместе с отпрысками, но большинство либо уходили, либо ждали рядом, на площади у фонтанов.
К слову, здание было высоченным, этажей в четырнадцать, и занимало внушительную площадь. Как мне вчера сказал отец, там было расположено много-много комнаток, лестниц, проходов.
Решившие зарегистрироваться были самыми разными. Кто-то вышагивал гордо, неся под мышкой аккуратные папочки, кто-то с неохотой шаркал под блюстительные взгляды родни, а кого-то аж за руку вели.
Тяжко вздохнув, я направилась к дверям.
- Хана! Ты куда?! – послышался за спиной охриплый голос матери, видимо, всё же вырвавшейся из цепких объятий супруга.
- Чем быстрей это начнётся, тем быстрей и кончится, - не оборачиваясь, ответила я, помахивая папкой.
«И вы поймёте, что я бездарность без амбиций, а потом куда-нибудь устроите, чисто символически, чтобы дома пылью не покрывалась» - добавила я мысленно.
С твёрдым намерением облажаться я пошла вперед, бесстрашно отворила двери и вошла.
***
В холле было пустынно. Лишь столик, человек за ним и несколько регистрирующихся у него. Пока стояла в очереди, успела словить несколько заинтересованных взглядом. Понять их можно было. Всё же не часто встретишь альбиноса. Редкий ген, редкий случай наследования. Но понимание моё слабее желания потешиться, скоротав минуты ожидания. Пара приветливых улыбок, продемонстрировавших мои остренькие беленькие зубки, и все любознательные поспешили отвернуться. Да, из-за внешности меня часто принимали за отпрыска демонов, поскольку белесые волосы чаще всего встречаются именно у этой расы. Это сходство, признаться, мне льстит. И нередко играет на руку.
Уладив все вопросы с пропускным, я направилась по направлению к телепорту здания, приложила листочек с точным местом прибытия к специальной панельки и в одно мгновение оказалась перед тёмно-красной дверью. Постучалась, и дверь мгновенно открылась. На моё вежливое приветствие мне ответили командой живо сесть. Говоривший был эльф с еле заметной проседью в волосах платинового цвета, под глазами проступали синяки.
- Да когда же вы кончитесь, в самом деле… - раздражённо бубнил он, как-то дергано записывая что-то на лист бумаги.
Дописав, он громко саданул кулаком по столу, что я аж встрепенулась от неожиданности. Да, дяденьке пора на покой…
- Документы! – грубо потребовал он, пару раз встряхнул руку, прежде чем взять ручку вновь. Листы из папки тут же оказались перед ним. Он достал из коробки, что стояла прямо под рукой, небольшой камушек мутного жёлтого цвета и положил на вырезанную в столе рунную печать. Она засветила. Пошла запись.