На соседней улице, ближе к перекрестку, устроилась пекарня, сводящая меня с ума в те дни, когда я просыпалась по утрам. Как только готовое тесто погружали в печи, все окна и дверь открывались, и волнующий аромат разносил ветер.
Я вошла и меня тут же поприветствовала Петра, дочь владелицы. Я что-то ей ответила, а сама застыла над свежими булочками. Долго мучаясь с выбором, решила взять слоеную с абрикосом. Пошла расплачиваться.
- Какое красивое украшение, - сказала Петра с улыбкой, глядя мне куда-то на голове.
- В смысле? – опешила я. – Я не ношу украшений.
- Да вот она, тут, - кивнула девушка, на себе показывая.
Я недоуменно коснулась волос, что-то замельтешило перед глазами, и всё это под неожиданный возглас Петры.
Я сделала пару шагов назад и увидела, что же сидело у меня в волосах. Переливающаяся на солнце стрекоза приземлилась на мою вытянутую руку.
- Богиня, это же приглашение! - воскликнула Петра, когда стрекоза после недолгого мерцания упала письмом.
- Мои уже пришли. Может, твое?
Девушка выбежала из прилавка, и мы обе смотрели на письмо.
- Я не подавала документы.
Тем не менее она подняла письмо, прочитала адресата и протянула мне. Ну и ну. Третье.
По такому случаю я решила, что нужно это как-то отпраздновать. И взяла три куска торта, который рекомендовала Петра.
Дома была только мама. Она ставила чайник на нагревательную руну и что-то нарезала. Как только я пришла, она окликнула меня, но я быстро промчалась к себе, схватила конверт со стола и вернулась вниз.
- Ну что? – с напряжением спросила она. – Пришло?
- Пришли. – И положила на кухонный стол три конверта. И рядом коробочку с тортом.
Мама кинулась меня обнимать и поздравлять. Однако мамин щебет прервал отец, неожиданно вышедший порталом прямо перед нами, отчего мы обе едва богине души не отдали.
- Сколько просить так внезапно не появляться? – с легким упреком спросила мама, но отец только поцеловал маму в висок.
– Прохиндей, - тут же растаяла мама, заулыбавшись.
Мы все сели за стол.
- Не думала, что ты заглянешь.
- Я всего на несколько минут, - сказал отец и потянул руки к коробке. Взяв себе кусок и тут прямо в руках откусил от него.
- Ну, давай, - кивком показал он на лежащие письма. – Открывай.
Я отпила травяной чай и открыла черный конверт. Быстро пробежалась глазами и обратно сложила.
- Из Саарха.
- Следующее, - тут же сказала мама, в момент погрустневшая.
Оставшиеся я зачитывала вслух.
- Неплохо, - резюмировал отец, уже прикончивший кусок торта и приступивший к моей булочке. – Столица миров и Вайана, факультеты направленной магии и точно-начертательной магии.
Голубь был из какой-то неизвестной академии, зато очень интересная брошюра. А в Вайане учились мои родители, там же и познакомились. Одно из лучших университетов магического профиля того мира. Это польстило мне.
Я сложила письма и информационные материалы обратно в конверты. Родители молчали. Никто из нас не выражал особой радости. Все всё понимали.
Лучше бы только одно пришло. Возможности теребили мое желание нормальной студенческой жизни в открытых мирах, где я бы смогла часто общаться с родителями и учиться по направлению, которое мне ближе и посильно.
Нет, остановись!
Этим мыслям нельзя давать волю.
Я встала.
- Спасибо, что открыли со мной, - сказала я, натянув улыбку.
Родители продолжали молчать. Мама не притронулась к сладкому, а отец задумчиво глядел в свою кружку.
- Что ж, хорошего вам рабочего дня.
Я поцеловала маму в щеку и ушла сразу в библиотеку. Книги выбьют мысли из головы. А папа успокоит маму.
На следующее утро я обнаружила на столе один-единственный вскрытый конверт в мелких кусках рваной бумаги. Казалось, черный конверт, будто хищник, разорвал на клочки своих конкурентов.
2.2
Сколь сильно я готовилась, столь сильно мне казалось, что я ничего не знаю и все мои усилия по подготовки бессмысленны. И чем ближе подходил срок отправки в Саарх, тем эти мысли больше занимали меня. А они в свою очередь влияли на мои занятия. Дистанция на пробежках становилась невыносимо длинной, от книг я то и дело отвлекалась. Только тренировки с отцом как-то приободряли, потому что на них я воочию видела прогресс. Но и это подходило к концу. Ко всему прочему я начала остро ощущать время, проведенное с родителями. Именно поэтому я стала просыпаться раньше, чтобы проводить утренние часы с мамой, когда она собиралась в лечебницу. Отец же был как всегда неуловим – у него отсутствовал график работы как таковой.