Сидя за столом и глядя на мамину фигуру, которая на автомате готовила себе завтрак, я пыталась запомнить ее. Задумавшись о грядущей разлуке, я очнулась от того, что мама прикоснулась ладонью к моей щеке.
Насупив брови, она тихо сказала:
- Ты изнуряешь себя.
Я накрыла её ладонь своей и, наклонив полову к плечу, сильней прижала. Мама подошла ближе, положила вторую руку мне на затылок, приобнимая.
Я громко вздохнула в ткань её халата.
- Я беспокоюсь за тебя.
Я подняла к лицо.
- Знаю.
Она взяла со стола книгу, покрутила.
- Умно, но пожелтевший срез томика выдает. – Она сняла суперобложку какого-то романа. – «Песнь Шайны». Что это?
- Классическое произведение Саарха, обязательно для всех школьников в Саархе, а также в Рионском литературно-лингвистическом университете, - ответила я.
- А это не слишком? Зачем в такие дебри лезешь?
- Библиотекарь посоветовала. Сказала, что для того, чтобы понять менталитет других стран и миров, лучше всего изучать их самую популярную классическую литературу.
Мама отошла, чтобы вернуться с миской каши с фруктами и кофе.
- И какие они?
Я задумалась.
- Они… - я нахмурилась, пытаясь сформулировать. – Они вспыльчивые, сильные телом и духом, чем и гордятся. Впрочем, не удивительно, в Саархе преимущественно двуликие: демоны, драконы, оборотни и вампиры.
Мама приподняла бровь.
- Но другие, - поспешила я пояснить. – Вообще в их истории странно то, что у них была людская раса. В древние времена она преобладала, в средние начался их медленный геноцид.
Мама опустила ложку, изменившись в лице.
- И что там сейчас с людьми?..
- Только немногочисленные кланы сильных магов. По большей части выходцы с других миров, ибо коренных людей почти не осталось. А поскольку там, в книгах их, процветает тема патриотизма, то в народе – расизм.
- Богиня, - проговорила мама, закрыв лицо руками.
- Ну и вот людская раса у них считается ступенью эволюции, которую уже перешагнули. Человеческая ипостась – эволюционировавшая мимикрия, поскольку в древние времена всех двуликих по религиозным соображениям истребляли. Поэтому и вампиры тоже перевоплощаются. Как именно, в книгах не написано.
Казалось, мама перестала меня слушать, погрузившись в свои тревожные мысли.
- А как они относятся…
- К полукровкам? – уловив ход её мысли, закончила я. – Как на деле – спорный вопрос, но в более свежих текстах… Хотя я изучила только один из позднего периода кла…
- Как? – твердо и нетерпеливо повторила мама.
Слегка поморщившись, я ответила:
- Терпимо, но с неодобрением. Как у нас два века назад.
Мама молча быстро проглотила еще несколько ложек, допила кофе без какого-либо удовольствия и, взмахнув рукой, проговорила заклинание. Тарелка, ложка и чашка направились в раковину, где споласкивались под напором струи воды, а затем приземлялись на решетку сушилки.
Тем временем мама о чем-то серьезно размышляла, будто что-то решая.
- Сегодня вечером не пропадай, - наконец сказала она. – Нужно кое-что сделать.
И ушла наверх одеваться, а после, даже не попрощавшись, ушла.
Интересно.
***
Поздно вечером я лежала у себя, заваленная газетами. От беглого ознакомления со статьями и новостями Саарха меня отвлек отец. Открыв мою дверь, он сказал: «Пошли» и тут же ушел.
Оставив газеты в том виде, в котором они были разложены, я быстро направилась вниз, где уже стояла мама. Я тут же обратила внимание, что в одной руке она сжимала стеклянную бутылку. Заметив мой интерес, мама лишь поджала губы.
А вот это было уже странно. Какой она меня оставила утром на кухне, такой же была и сейчас.
- Мам, что случилось? Я тебя утром напугала?
Она помотала головой и протянула склянку.
- Выпей.
- Что это?
- Хана, ну хоть раз ты можешь что-то сделать без лишних вопросов? – строго проговорила она.
- Пап? – Я обернулась на отца.
- Делай, что говорят, - со вздохом сказал он и пошел за лестницу в подвал.
Что за цирк, могли бы и сказать, зачем всю эту скрытность и строгость разводить. Как будто я могла им в чем-либо отказала бы.
Я фыркнула, взяла флакон, откупорила, быстрыми глотками опустошила его и протянула маме, демонстративно приподняв бровь, мол, и что дальше? Родительское недоверие и скрытность, которая вот-вот потеряет надобности, меня задели. Серьезные разговоры или какие-либо решение принимались открыто, за столом, без всякого тумана.