Доковыляла с подушкой и одеялом в обеих руках и рухнула на диван в гостиной. Набравшись сил, я решила, что разговор состоится сегодня. Только для начала нужно глянуть, что же там, на спине. Стала снимать бинт. Последний слой был все еще в крови, что тоже вызывала вопросы, ведь кровь давно должна была свернуться.
Подойдя к зеркалу и встав к нему спиной, я обернулась. Увиденное заставило непроизвольно ахнуть: на моей спине была странного вида татуировка. Огромная и чем-то похожая на ту активирующую печать, только видоизмененную. А еще она была как будто аккуратно вырезана ножом. В некоторых порезах поблескивала кровь.
Движения все еще давались с трудом, но я поднялась за кофтой и парой газет с журналами. С ними я с удобством разместилась на диване в гостиной, дожидаясь родителей.
И момент настал. Мама, увидев меня, вздрогнула так, что из пакета, который она несла обеими руками, выпала пара яблок.
- Вызывай отца, - требовательно сказала я, сидя со сложенными на груди руками, всем своим видом показывая непоколебимость.
Мама обреченно вздохнула, взяла подвеску с синеньким камушком на шеи и сжала. Спустя минуту она сообщила, что он будет через час.
За это время ни я, ни мама не проронили ни слова.
Как только отец вернулся, он присел ко мне на диван. Мама последовала его примеру, присев с другой стороны.
Не тратя время даром, отец начал:
- Активирующая печать – это очень старый и проверенный временем способ влиять на человека вне зависимости от его местонахождения. Сейчас они видоизменённые и упрощенные, используются в разных направлениях начертательной магии. Однако то, что в подвале, - из разряда первых. Пока войны сотрясали наш мир, многие хотели обезопасить свое потомство: строилось убежище с выходами или без, а чтобы в любой момент можно было туда отправить отпрысков, на их кожу наносили печать-оттиск.
- То есть я теперь привязана к родовой библиотеке? – насупившись, спросила я. – А другого способа, менее болезненного, не нашли? Амулетики там…
- Амулеты снимаются и теряются, заклятия разрушаются и развеиваются, - ответила мама. – Этому способу много веков. А так ты сможешь в любой момент вернуться к нам.
Я повернулась к ней.
- Но почему это все нельзя было рассказать мне перед? И почему ты не вылечила меня магией?
Мама неожиданно меня обняла, прижав к себе.
- Если бы ты только знала, как это было невыносимо: видеть тебя, истекающую кровью, и не в силах помочь. Правила нанесения запрещают применение магии.
- Мы и так долго тянули, - сказал отец. – Мне такую печать поставили, когда мне было лет семь.
Мама, всё еще обнимавшая меня, вздрогнула.
- Но твою маму я не смог убедить сделать раньше. И дотянули до того, что ты с незажившими ранами отправишься в Саарх. И говорить тебе запретила.
Я перевела дух.
- Вы меня напугали.
- Прости нас, но это гарант твоей безопасности. Даже если ты не активируешь печать, в критической ситуации она сама принесёт тебя. – Мама всё еще обнимала меня. Кажется, ей это было нужнее, чем мне.
- А если, допустим, критическая ситуация произойдет, когда я без сознания?
- Да, это единственный нюанс. Но, опять же, про эти печати уже много столетий не вспоминают и не практикуют, - ответил папа, взглянув на часы.
- Потому что никто в здравом уме не будет подергать ребенка такому? – с укором спросила я.
- Частично так. Но мы знали: с тобой ничего не случится.
- В смысле? – с недоумением посмотрела я на отца. - Могло быть иначе?
- Да, но у тебя в крови много кто отметился, так что мало что тебя может убить в момент, - подмигнул он мне, встал и поцеловал меня и маму в макушку. – Ну, я пошел.
Мы остались с мамой наедине. Она уже не обнимала меня, но держала за руку.
- Если бы ты не отправлялась в такое опасное место, я бы по-прежнему настаивала на других методах защиты. Но закрытый мир, Саарх…
- Мам, я понимаю, что утром мои слова прозвучали не очень, но это Саарх по книжкам. Возможно, я ошибаюсь. Да и я буду только в университете. Ну, может буду выбираться в ближайший город, но не более. А университет очень большой, там учится огромное количество людей и нелюдей из множества миров. Сомневаюсь, что там вовсю дискриминируют из-за расовой принадлежности.
Мама вроде бы слушала меня, но беспокойство на её лице никуда не делось. Она сильнее сжала мою ладонь.
- Пожалуйста, пообещай мне, что не будешь искать проблем и нарываться.
Я хмыкнула.
- Разве до этого я так себя вела?
- Ты всегда отстаиваешь свое мнение, споришь и поступаешь по-своему. Прошу тебя, веди себя сдержанно. Ты мой единственный ребенок…