- Имя, род, полный возраст, принадлежность к расе, адрес, – проговорил он так быстро и на одном дыхании, что всё перечисленное прозвучало как единое слово.
- Маакхана Нир-Гина́мея, семнадцать лет, густо смешанная кровь,… - И пока я представлялась, он, видимо, заинтересовался именем и всё-таки посмотрел на меня, слегка приподняв тонкую бровь.
- Нир? Это который вампир напыщенный?
Я растянулась в широченной демонстративной улыбке, а глаза кровавого цвета так недо-о-обро прищурила. Он подозрительно быстро начинает бесить меня.
- Да, - глядя на мои зубки, сказал он, хмыкнув. – Сильное сходство. Я учился с ним. Всегда бесил.
Думаю, это было у них взаимно.
- Вы можете вместе с папочкой предаться настольгии, он как раз ждёт у здания, - лыблясь, мило проговорила я. – Думаю, он будет так же рад встрече со старым знакомым.
- Хамка, - сказал он, почему-то довольно улыбнувшись. Он откинулся на спинку кресла, потянулся и приступил, наконец, к своей работе.
– Ну, рассказывай.
- На учёбу отправили.
- Хочешь?
- Не особо.
- Учиться не любишь?
- Ну не то чтобы… - призадумалась я, поводив глазами по комнатным обоям. – Просто это дико скучно, - всё же нашла ответ я, вновь вернув взгляд на него. – С великим счастьем получила школьное удостоверение и помахала ручкой.
- Видишь себя в чём-то?
- Нет. Я думала об этом, но ничего мне не приглянулось.
- Хорошо. Какие предметы нравились, какие давались легче?
- Давались все понемногу, никакой особо не нравился. Говорили – я делала.
- Мда, не густо. Интересы?
- Всё рано или поздно надоедало, всё побросала.
Он вздохнул. И я вздохнула. Да-да, я понимаю вас. Давайте вы уже скажете, что такие не нужны, и погоните обратно.
- А родительские профессии? Охотник и целитель.
- Как бы выразиться… Это их работа, выбранная сердцем, стремлением помогать. У меня нет стремлений. Я не знаю, в чем могла бы преуспеть, что было бы интересным на протяжении многих лет.
- Отлично! – Он резко хлопнул по столу и встал. Взял из другой коробки синий камень и подошёл ко мне. – Ты не первая, кто ничего не знает. Для твоего возраста это нормально. И с этим проблем нет. Сейчас я запишу на камешек твоё прошлое, если можно так выразиться.
- Почему «если можно так выразиться»? – полюбопытствовала я, на что меня опять одарили улыбкой. И я только сейчас заметила, что глаза у него карие. Очень необычно для эльфа со столь светлыми кожей и волосами.
- Камень наделён способностью отыскивать в прошлом особенно сильные колебания интереса и эмоций, фиксируя как твои действия, голос, так и мысли.
Глядя, как меня перекосило, он рассмеялся:
- Да, понимаю, это слишком лично. Но увидят это только деканы, формирующие группы. Они просмотрят запись с камня, прокрутив ненужное, и будут решать, подходишь ты им или нет, брать - не брать.
- А если я сделала что-то нехорошее?
- Ну не прикончила же кого-то? – хохотнул он.
Я пометала головой тут же спросила:
- А если бы?
– Ах если бы да кабы... В любом случае тебе нечего беспокоиться. Что бы ты ни сделала, наказания не последует. Это конфиденциальная информация.
Как так?.. Не верю! Но да ладно, мне нечего скрывать. Как только я подписала согласие, мне на шею легла прохладная рука эльфа. В правой руке он держал камень.
- Ну что, готова?
- Вперёд.
***
Выходила из кабинета я очень уставшая. Еле вернулась к родителем, где уже папа подхватил меня, а мама немного обеспокоенно косилась на меня.
- Ты не предупреждал, что это будет так утомительно. Такое мельтешение в голове, аж затошнило… - обиженно промычала я.
Зато теперь мне было понятно, почему столько новоиспеченных абитуриентов провожают родители, хотя, по логике, многие постеснялись бы, мол, не маленькие, без провожатых справятся.
- Если бы ты знала, не ринулась бы туда, - лукаво улыбнувшись, ответил он. – А ты вон как быстро. Умница.
Вот паразит, опять всё подстроил! Знал, что я свалю, как только они присосутся друг к другу.
- Вот уйду от вас - и всё, совесть зажрет, что так с дочерью поступал.
На его лице проступил такой скепсис в совокупности с улыбкой, что гадать не надо было – ничего его не зажрет.
Так мы доковыляли до дома, ибо телепорт, как выразился папа, «прикончит меня уже до конца». Мама принялась меня поить настоями, а отец смылся на кухню, подальше от моего нытья.