И как раз когда ей показалось, что она больше не выдержит, Маалик прорычал её имя, и наслаждение поглотило каждую её частицу. Он рухнул на неё, тяжело дыша, а её рваное дыхание совпало с его, пока она медленно возвращалась с высоты своего оргазма.
Никогда в жизни она не испытывала ничего подобного тому, что только что произошло между ними. Никогда ещё мужчина не заставлял её чувствовать себя настолько в безопасности, настолько желанной, настолько… любимой. Маалик только что доказал Аве, что прикосновений ей больше не нужно бояться. Напротив, ей казалось, что он, возможно, пробудил в ней что-то глубоко внутри, что-то, о чём она даже не подозревала. Похоже, она могла пристраститься к этому бессмертному, и ей не было стыдно признать, что она жаждала его и его крови сильнее, чем когда-либо жаждала чего-либо в своей человеческой или бессмертной жизни.
Маалик лежал в постели, глядя в потолок, полностью удовлетворённый во всех смыслах. Он не мог вспомнить, когда в последний раз чувствовал такое умиротворение. Ава, вместо того чтобы лежать на своём обычном месте на другой стороне кровати, спала под одеялом, растянувшись поперёк его тела, положив голову ему на грудь, измотанная.
Он усмехнулся про себя.
Измотанная из-за меня, — подумал он, когда его мысли вернулись к тому, как она сидела у него на коленях, оседлав его словно дикая чаровница.
Он пропал.
Он был потерян с того самого мгновения, как она улыбнулась ему той порочной маленькой улыбкой и спросила, доверяет ли он ей. За все эоны своего существования он никогда не чувствовал ничего подобного. То, что, как он думал, было у него с Илиной, не было даже отметкой на радаре по сравнению с его чувствами к этой черноволосой красавице, которую он крепко держал в объятиях.
«Ты мне доверяешь?»
Слова снова эхом прокатились у вампира в голове. Когда Ава появилась с цепями, он понял, что внутри неё что-то происходит. Что-то важное. Ей нужно было почувствовать контроль, почувствовать себя в безопасности после того, через что она прошла с А̀ну и теми вампирами, и он был готов дать ей что угодно и всё что угодно, если это поможет ей исцелиться от этих глубоко вырезанных ран.
У него не хватило духу сказать ей, что цепи его не удержат. Только цепи, мистически заговорённые ведьмой, обладали бы достаточной силой, чтобы удержать его в плену. Но он знал, что для неё это важно, поэтому подыграл. И какой же эта игра была весёлой. Ему понадобилась каждая крупица силы воли, чтобы не сорвать цепи и не положить руки ей на бёдра, пока она скакала на нём.
Охренеть, как же это было хорошо. Она была такой невероятной. Теперь он уже никогда не насытится. Его член уже снова поднимался, желая её вновь. Он едва не кончил в штаны, когда она поползла к нему на четвереньках, а когда понял, что она собирается взять его в рот… что ж, всё едва не закончилось прямо тогда. Даже в самых безумных мечтах он не думал, что вернётся от Романа к… тому, что они сделали вместе.
Роман. Михаил.
Мысли Маалика помрачнели.
Он был сломлен, когда вернулся домой из особняка брата. Изувеченное тело Дагона, его украденные крылья снова пробудили мысли и чувства, которые Маалик давно похоронил. Воспоминания о тёмных временах, о собственной пережитой пытке и неописуемой боли, что шла с ней рука об руку.
Но потом стать свидетелем падения.
Сколько времени прошло?
Тысячи лет, может, больше, с тех пор как он в последний раз видел, как ангел падает с Небес. А Архангел? Что, чёрт возьми, происходило наверху, на Небесах? Михаил был самым верным, самым могущественным Архангелом из всех, что когда-либо существовали. То, что Всевышний просто отбросил его, оставило у Маалика ужасное предчувствие. Он не мог не думать, что никто из них не в безопасности, что никто из них никогда не вернётся домой, если Всевышний способен изгнать Михаила. Эти мысли мучили его, пока он лениво водил пальцами вверх и вниз по руке Авы, наслаждаясь теплом её обнажённого тела.
Я не оставлю её.
Его пальцы замерли, когда эти слова прозвучали у него в голове. При осознании, к которому он медленно приходил. Он не оставит. Мысль о том, чтобы покинуть Аву, причиняла в груди такую боль, какой он прежде никогда не испытывал. Ради неё он отказался бы от Небес. Если бы ему дали выбор вернуться домой, он с новой уверенностью понимал: он не уйдёт. Он обещал Аве, что всегда будет присматривать за ней и оберегать, так что нет, он не вернётся.