Вампир телепортировался в особняк в Лос-Анджелесе, появившись внизу, в фойе. Он бросил взгляд направо и увидел, что чёрный мраморный стол больше не покрыт кровью, пока Мариус спускался по лестнице. Он шёл к Маалику, хмурясь, и его взгляд скользнул по его полуодетому виду. Маалик совершенно забыл, что на нём были только спортивные штаны.
— У меня был важный звонок, — поднял руки Маалик.
— Сейчас нет ничего важнее, чем найти Сабриэль, — огрызнулся ангел. — Идём.
Маалик положил руку Мариусу на плечо и переместился вместе с ним обратно в замок, появившись в библиотеке. Мариус тут же сбросил рюкзак с плеч, вытащил ноутбук и начал его раскладывать.
— Нам нужно выяснить, где её видели в последний раз. Она вышла из самолёта, это мы знаем. Я отслежу её телефон, посмотрим, сможем ли найти её так. А ты пока иди надень одежду. Как только я поймаю сигнал её телефона, мы выдвигаемся, — сказал он, садясь за стол и принимаясь за работу.
Маалик просто кивнул и телепортировался в свою комнату, где увидел Аву, сидящую в постели и протирающую глаза. Простыня сползла, сбившись у неё на талии, открывая ему великолепный вид на её грудь. Желание накрыло его, пока жаркий взгляд пожирал её прекрасное тело. Его глаза изучали каждый сантиметр обнажённой кожи, серебристые шрамы мерцали в дрожащем свете камина. Жар вспыхнул у него в груди, смешавшись с медленно тлеющей му̀кой. Эти шрамы оставил А̀ну, но даже с ними она казалась ему потрясающей. Теперь они были частью неё, тем, что делало её ею. Его.
Была ли она его?
Имел ли он право так думать? Только потому, что она занималась с ним сексом, ещё не значило, что она хочет быть с ним. От одной мысли о том, что она может захотеть кого-то другого, жаждать другого мужчину, его клыки обнажились, а глаза заволокло чёрным.
Он вырвет им грёбаные сердца.
Вообще-то Маалик был довольно спокойным парнем, но Ава будила в нём внутреннего психа. Ему придётся заставить её желать его так, как никого другого.
Я должен рассказать ей об Илине.
Сердце застыло от этой мысли.
Он должен был уже давно ей рассказать. Не должен был скрывать это от неё так долго. Но произошло столько всего, что он всё время откладывал. Он знал, что она ценит честность и доверие превыше всего, так что чем дольше он будет это скрывать, тем выше шанс, что он оттолкнёт её и потеряет всё доверие, которое выстроил с ней за последние несколько недель.
Глаза Авы нашли его, и застенчивая улыбка озарила её прекрасное лицо, а щёки порозовели. Он улыбнулся в ответ и не смог удержаться, чтобы не подойти к кровати, не в силах вынести расстояние между ними.
— Маалик, я… эм, — пробормотала Ава, когда он сел рядом с ней на кровать.
Он не смог остановить себя: протянул руку, убрал длинную прядь чёрных волос ей за ухо, его большой палец коснулся шрама на её щеке. В голове мелькали образы того, как он целовал этот шрам, а потом и другую щёку, её стоны наслаждения, пока он двигался в ней.
Боже, с ней было так хорошо.
Она замерла.
— Твои глаза чёрные, Маалик.
Он ухмыльнулся. Она не вздрогнула, когда он коснулся её.
— Это лишь доказывает моё желание к тебе, Ава. Я не могу его контролировать, когда нахожусь рядом с тобой, — признался вампир, наклоняясь, готовый взять с её губ медленный, чувственный поцелуй.
— Я… хотела извиниться. За своё поведение… Я…
Маалик оборвал Аву тихим смешком.
Он покачал головой, проводя большим пальцем по её припухшей нижней губе.
Припухшей из-за меня.
— Ты ни за что, чёрт возьми, не будешь извиняться, Ава. Мне понравилась каждая грёбаная секунда того, что мы сделали, и я знаю, что тебе тоже, — он стал серьёзным, двинул рукой, взял её за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. — Я говорил всерьёз, когда сказал, что ты можешь брать у меня то, что тебе нужно. Всё, что тебе нужно. Ты слышишь меня, Ава?
Ему нужно было, чтобы она знала: он принадлежит ей. Если ей нужно заковать его, что ж, блядь, она может его заковать. Если она захочет пить его кровь, он сам перережет для неё собственное горло. Но главное — если ей нужно, чтобы рядом с ним она чувствовала себя в безопасности, значит, именно это он и сделает.
Она кивнула, на её губах появилась лёгкая улыбка.
— Почему ты так ко мне относишься? Почему ты… заботишься? — её голос был едва громче шёпота.
Он знал, что она считает себя повреждённой, не стоящей ничьего времени или мыслей, и это, мать вашу, разбивало ему сердце. Он хотел, чтобы она увидела себя его глазами, увидела, какая она, блядь, прекрасная. Никто не мог сравниться с ней, даже Илина. Он понял, что думает об Илине всё реже и реже, и лёгкий укол вины прокрался внутрь. Но Ава не она. Она совсем не была на неё похожа, и Маалик наслаждался тем, насколько девушка во всём другая.