— Это было… Это было не похоже ни на что, что я когда-либо испытывала, — выдохнула девушка.
Маалик ухмыльнулся как безумец, поднимая голову, чтобы посмотреть на неё сверху вниз. Боги, какая же она была прекрасная. Её чёрные волосы рассыпались вокруг по подушке, кожа сияла в тусклом свете камина, покрытая блеском пота. Щёки пылали от его крови.
Та всё ещё покрывала её тёмно-красные губы, размазывалась по подбородку и горлу. Он наклонился, провёл языком вверх по её шее к уху, и Ава задрожала под его прикосновением.
— Я чувствую то же самое, — пробормотал он, целуя её ухо, затем щёку, пока не добрался до этих кроваво-красных губ. Он игриво прикусил их, и из неё вырвался тихий смешок.
Этот звук заставил его улыбнуться шире. Это он сделал. Заставил её смеяться, улыбаться.
— Ты такая прекрасная, — сказал он, скользя взглядом по её лицу.
Он увидел, как её улыбка на секунду дрогнула, прежде чем её ладонь легла ему на щёку.
Она потянулась вверх, нежно поцеловала его в губы и отстранилась.
— Спасибо, Маалик.
Он нахмурился, глядя на неё сверху вниз.
— За что?
— За то, что заставил меня снова почувствовать себя живой, — девушка притянула его к себе для нового поцелуя.
От её слов у него сжалась грудь. Он пытался придумать, что сказать, когда кулак начал колотить в дверь спальни.
— Маалик, какого хрена? — донёсся злой голос Мариуса.
Дерьмо.
Маалик совершенно забыл о Мариусе. Блядь, и о Сабриэль. Рядом с Авой он больше не мог себя контролировать. Когда они были вместе, весь мир буквально исчезал.
— Дай мне, блядь, минуту, — рявкнул Маалик в ответ.
— Я отследил телефон Сабриэль, так что твоя минута, блядь, истекает. Засунь член обратно в штаны, и пошли уже, мать твою, — пролаял Мариус сквозь дверь.
Да чтоб меня.
— Что происходит? — спросила Ава, широко раскрытыми глазами переводя взгляд с двери на Маалика. — Кто это?
Маалик снова поцеловал её, а потом отстранился, и его тело взбунтовалось от потери её кожи на своей. Он был почти уверен, что его внутренний вампир тоже вздохнул от этой утраты.
— Я всё объясню, но нам нужно привести себя в порядок и одеться, — сказал вампир, глядя на кровь, размазанную по её коже. Прекрасно зная, что и на нём самом её кровь. Чёрт, он чувствовал её запах на себе, и где-то глубоко внутри снова начинал разгораться огонь.
Сейчас не время, — подумал он, закатывая глаза, когда Мариус снова принялся колотить в дверь. И направился в ванную, чтобы привести себя в порядок и собраться. Пришло время найти Сабриэль.
Ава вытерла пот со лба и снова бросилась на Григори, а ангел отражал каждый удар, который она пыталась по нему нанести. Он легко увернулся, закрутился ей за спину и игриво шлёпнул деревянным мечом по заднице.
— Вытащи голову из задницы, Ава. Ты не сосредоточена, — отчитал он, когда она резко развернулась и пригвоздила его убийственным взглядом.
Он закатил глаза к небу, прежде чем бросить взгляд на Шарлотту, сидевшую со скрещёнными ногами на деревянной скамье, заваленной всевозможными мечами и кинжалами.
— Я не могу работать в таких условиях, — пожаловался Григори её подруге.
Шарлотта откусила огромный кусок от своего двойного чизбургера и запихнула в рот несколько картофелин фри, её глаза закрылись, когда беременные пристрастия взяли над ней верх. Живот у Шарлотты был огромным. Она выглядела так, словно вот-вот лопнет, и Ава попыталась подавить зависть от того, что Шарлотта может есть настоящую еду, а она больше нет.
Хотя мысль о еде вызвала воспоминание о том, как она пила кровь Маалика во время их любовных ласк ранее. От этого она покраснела и отвернулась от них двоих, пока злость снова поднималась при мысли о том, что последовало после.
После их умопомрачительного секса они быстро приняли душ и оделись, а Маалик и Мариус покинули замок, чтобы найти Сабриэль, причём оба отказались позволить Аве пойти с ними. Сколько бы она ни спорила, Маалик не сдвинулся с места, твердя, что для неё будет слишком опасно покидать безопасность замка. Что А̀ну может ждать, чтобы забрать её.
Она спорила, что готова и может сражаться, что теперь способна защитить себя, потому что тренировалась достаточно, чтобы постоять за себя, но он всё равно стоял на своём, прежде чем телепортироваться вместе с Мариусом прочь из замка. Она чувствовала себя пленницей, запертой в этом месте. Каким бы прекрасным оно ни казалось и как бы её ни зачаровывали замок и пейзажи. Не говоря уже о том, что её тюремщик умел заставлять её сердце замирать и чувствовать такое, что она прежде считала невозможным. И всё же тюрьма оставалась тюрьмой. Она хотела свободы. Приходить и уходить, когда ей вздумается. Навещать Шарлотту, когда захочет, и действительно ходить по магазинам, а не заниматься онлайн-шопингом. Теперь, когда она могла телепортироваться, она могла путешествовать и увидеть мир — то, о чём всегда мечтала, но никогда не думала, что сможет.