Девушка сходила с ума от заточения и чувствовала, что взорвётся, если скоро не выберется за стены этого замка.
— Думаю, это потому, что её мысли в канаве, — услышала она, как Шарлотта отвечает Григори.
Ава резко обернулась с хмурым лицом.
Григори как раз садился рядом с Шарлоттой за стол, воруя у неё несколько картофелин фри и вскидывая брови на Аву. Шарлотта поднесла к губам свой небесно-голубой стакан с трубочкой. Она потягивала кровь через трубочку, словно это был газированный напиток.
Вот это сочетание. Чизбургер, картошка фри и хорошая тёплая чашка человеческой крови.
— Ну что, правда? И в этой канаве случайно не валяется один определённый вампир-ангел? — пошутил Григори, заставив Шарлотту захихикать и подавиться глотком крови.
Придурки, — подумала Ава, стараясь не ухмыльнуться им, пока стояла, уперев руки в бёдра, и сверлила их взглядом.
— Вы двое идиотов уже закончили? — огрызнулась она, но вся злость исчезла, когда она увидела, как они хихикают и улыбаются.
— Нет, не совсем, — Шарлотта ухмыльнулась, закидывая в рот ещё две картофелины фри.
— Даже близко нет, — Григори усмехнулся вслед, потянувшись за новой порцией картошки, но Шарлотта шлёпнула его по руке.
— Они для ребёнка, — отчитала она его.
— Продолжай себя в этом убеждать, — рассмеялся он и стащил ещё несколько картофелин.
А потом спрыгнул со стола и увернулся от её попытки снова его шлёпнуть.
— Ну что, поделись с девочками, как там у вас всё с Его Королевским Высочеством? — поинтересовался Григори, крутя деревянный меч в руке, пока шёл к Аве.
Она не смогла удержаться от смеха, приседая и готовясь принять его атаку.
— Ты невыносим.
— Ах, amore mio11, — сказал он, сияя ей улыбкой. — Тебе это нравится.
— Другим я бы тебя и не хотела, — улыбнулась в ответ девушка.
За последний месяц Шарлотта много раз переносила сюда Григори, и когда они были вместе, они втроём практически не разлучались: будь то тренировки, во время которых Шарлотта смотрела со стороны и ела, или вечера, когда они валялись на диване и смотрели фильмы или сериалы.
Наряду с Мааликом и её зарождающейся дружбой с Деоном, к которому она начинала всё больше привязываться, Григори и Шарлотта стали для неё спасательными кругами. Её удивляло, насколько комфортно ей было с Григори и как быстро крепла их дружба. За свою смертную жизнь у неё было много друзей-парней, но все они в итоге начинали хотеть от неё большего, каждый раз разрушая дружбу. Григори был не таким. Он был как старший брат, рядом с ним она чувствовала себя в безопасности, и иногда он смешил их с Шарлоттой так сильно, что Ава думала, Шарлотта вот-вот родит.
Это заставило Аву понять, насколько сильно она начала расти и исцеляться здесь, в замке, даже несмотря на то, что чувствовала себя запертой. Она ослабила защиту и впустила Григори в свою жизнь, что, как она знала, Маалик терпеть не мог, а Аве было довольно приятно за этим наблюдать. Ей нравилось, что Маалик ревнует её к Григори, хотя ему и не нужно было. Никогда. Но это заставляло её чувствовать себя желанной.
То, что Маалик — бессмертный воин, от которого она не могла отвести глаз, — хотел её и только её, творило с ней что-то внутри. От этого сжималась грудь, болело сердце. Она была заперта глубоко в тёмном месте собственного разума. Её мысли и чувства были так раздроблены из-за того, что с ней сделали, что она думала: она навсегда потеряна, навсегда сломана и недостижима. Но Маалик терпеливо пробился сквозь тьму и шёл рядом с ней, возвращая её к свету. Напоминая, что в этом мире есть вещи, ради которых стоит жить, вещи, ради которых стоит собирать себя по кусочкам.
И сейчас здесь, рядом с ней, Шарлотта и Григори, двое её друзей, тоже были яркими искрами, помогавшими ей пробираться через это тёмное место. Чёрт, да она ведь скоро станет тётей ребёнку Шарлотты. Уже это давало девушке причину жить, причину становиться лучше. Она собиралась стать самой лучшей, мать их, тётей, какую только видел этот мир.