Но с Мааликом всё было иначе. Последние двадцать четыре часа изменили её, заставили ожить. То, как он смотрел на неё — словно она не изуродованный шрамами кошмар, а самый прекрасный человек из всех, кто когда-либо ходил по земле, — что-то делало с ней, заставляло её чувствовать. Она знала, что это нечто большее, чем похоть или простое желание чувствовать себя в безопасности. Ей казалось, она, возможно, влюбляется в него.
И эта мысль пугала её сильнее всего.
Что, если он причинит ей боль?
Что, если он разрушит её доверие?
Никогда. Где-то глубоко внутри она знала, что он никогда не сделает ничего, что причинит ей боль. После всего пережитого она не могла не настораживаться. Но, чёрт возьми, он был сексом на ножках, и теперь, когда она наконец пробилась сквозь ту испуганную стену, которую сама возвела вокруг близости и секса, Аву уже было не остановить. Она хотела лежать в постели с этим вампиром и чувствовать его клыки на себе двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю.
Она даже саму себя удивила, когда потребовала, чтобы он её укусил. Она клялась, что больше никогда не позволит никому оставить след на своей коже, но желание к Маалику оказалось слишком сильным, и она жаждала его прикосновений. Что-то где-то глубоко в её душе хотело, чтобы он оставил на ней метку, укусил её, заявил на неё права. Стереть воспоминания о тех, кто кусал её раньше, и заменить их чем-то незабываемым.
И бля, он справился на все сто. Жар вспыхнул у девушки между ног, когда желание наполнило её при воспоминании о его укусе.
Григори сделал выпад, и удар деревянного меча по её плечу вырвал её из мыслей.
— Видишь, она снова в канаве. Тоскуем по своему королю вампиров, да? — поддразнил он, разворачиваясь и хлопая её по другому плечу.
За его спиной Шарлотта разразилась смехом, но потом резко остановилась и уставилась на Аву, приоткрыв рот.
— О божечки! Я знаю этот взгляд! Ты с ним переспала.
Жар разлился по щекам Авы, глаза расширились, и она вонзила в Шарлотту потрясённый взгляд, прежде чем метнуть взгляд на Григори, который теперь стоял, скрестив руки на груди, и вскинул брови до небес.
— Какого хрена, Шарлотта?
Шарлотта пренебрежительно махнула рукой в сторону Григори.
— Ой, пожалуйста, он одна из девочек, он никому не скажет.
— Клянусь сердцем, — сказал Григори, чертя крест на груди с доводящей до бешенства ухмылкой.
— О боже, — застонала Ава.
— Рассказывай всё, — потребовала Шарлотта, пытаясь расплести ноги, но её распухший живот делал любое движение почти невозможным.
Григори в мгновение ока оказался рядом с Шарлоттой, поднял её на сильные руки и поставил на ноги.
— Я не собираюсь вести этот разговор при Григори. Без обид, — сказала она ангелу.
Григори посмотрел ей прямо в глаза, и на его лице отразился ужас.
— Никаких обид. Честно говоря, я не хочу слышать подробности. Я всеми руками за то, чтобы быть одной из «девочек», но мне не нужно знать о Маалике и о том, что он делает, когда голый.
— Значит, он всё тебе рассказал? Про кланы? — спросила Шарлотта, и в её голосе прозвучала лёгкая нерешительность.
Ава склонила голову, нахмурившись.
— Конечно, рассказал. А почему бы нет?
Облегчение разлилось по лицу Шарлотты.
— Ох, слава богу. Меня это просто убивало. Я сказала Роману и Маалику, что ему стоило сразу рассказать тебе про Илину.
Хмурость Авы стала глубже.
— Илину? Она была из Македонского Клана, того, который убили. А что с ней?
Грудь Авы сжалась, когда она увидела, как у лучшей подруги расширились глаза, а рот открылся и снова закрылся. Та украдкой взглянула на Григори, который смотрел куда угодно, только не на неё.
— Что с Илиной? Ребята, какого хрена происходит? — девушка почувствовала, как желудок ухнул вниз. Уже по выражению их лиц было ясно: то, что они собирались сказать, ей не понравится.
— Ава, я-я… — запнулась Шарлотта.
— Просто скажи, — огрызнулась она и тут же пожалела о своём тоне, но ей нужно было, чтобы они наконец объяснили, какого хрена происходит.
Шарлотта повернулась к Григори, с мольбой в глазах, прежде чем снова посмотреть на Аву.
Она вздохнула, её плечи опустились.
— Мне так жаль, Ава. Я правда думала, что он тебе рассказал. Илина была его невестой. В вампирском смысле. Это как жена или родственная душа.
Острая боль пронзила грудь Авы, и рука сама метнулась к ней, пытаясь растереть это ощущение.
— Что? Он мне этого не говорил.