Его вампирская сущность отчаянно жаждала драки, отчаянно хотела разорвать что-нибудь в клочья от злости и разочарования из-за того, что он так и не нашёл Аву.
— Кто тебя обратил? — спросил Маалик, в сотый раз пытаясь взять себя в руки.
Вампир покачал головой.
— Я не понимаю, о чём ты.
— На хрен это, — Маалик шагнул ближе, отпустил горло вампира и вместо этого положил ладони ему на виски.
Образы и воспоминания тут же хлынули в разум Маалика. Ни следа А̀ну или Авы там не было. Разочарование окатило его, пока он просматривал разум молодого вампира. Удовлетворившись, Маалик отступил.
— Ну? Что-нибудь? — спросил Феникс.
Маалик покачал головой.
— Ничего. Он никогда не встречал А̀ну и не видел Аву. Его обратил русский вампир, как и остальных, с кем мы сталкивались, но его имени он не знал. Они обратили его, увели с собой, а потом просто бросили на улице, — зло сказал он.
Маалик свернул вампиру шею и смотрел, как тот безвольно рухнул на землю, а остальные трое вампиров начали протестовать, с ужасом распахнув глаза, когда Маалик перевёл внимание на них.
Проклятье, — подумал он, вскинув брови.
Они даже не знали, что, чтобы умереть, им нужно отрубить головы или сжечь их на солнце. Они всерьёз думали, что Маалик только что убил того парня. Покачав головой, он подошёл к ближайшему вампиру, стоявшему на коленях. Он сделал то же самое, прочитал его мысли, затем свернул шею и двинулся дальше по ряду, пока все они не лежали безвольно на земле.
— Что ж, это было весело, — сказал Григори с улыбкой, потирая руки. — Ещё есть?
Феникс закатил глаза, а Маалик пригвоздил Григори бешеным взглядом.
— Что ты хочешь, чтобы мы с ними сделали? — голос Алексиуса прорвался сквозь его жаждущие убийства мысли.
— Вон того, — Маалик указал обратно на первого вампира, с которым говорил. — И вон того, — он указал на другого, лежащего на земле перед ним. — Убейте. Они и дальше будут причинять людям вред. Они были злыми ещё до обращения. А этих двоих отведите в свой клан. Посмотрите, сможете ли обучить их нашим правилам. Они молоды и напуганы. Они просто следовали за теми двумя из страха, — он покачал головой.
Во всём этом не было никакого смысла. Обращать людей и выбрасывать их на улицы, не объяснив, кто они теперь и как выживать. Это бесчеловечно. Идеальный пример того, почему он поклялся не обращать больше ни одного человека все те века назад… до Шарлотты.
Больше десяти тысяч лет назад, когда Маалик обратил А̀ну, он не раз заставал того за чудовищными поступками по отношению к смертным, которых тот держал в плену. За такими ужасами, в которые Маалик не мог поверить, что А̀ну вообще на такое способен. Каждый раз он сурово отчитывал его, и тот клялся, что больше такого не сделает. Оглядываясь назад, Маалик был почти уверен, что тогда ему просто очень хотелось верить обещаниям А̀ну — от одиночества, от того, что тот был единственным представителем его вида. Лишь с течением лет, когда Маалик начал создавать свои кланы и свои вампирские линии, он стал осознавать, что А̀ну отличается от всех остальных.
Внутри А̀ну глубоко сидело нечто злое. Это должно быть было в нём ещё до того, как Маалик его обратил. Именно поэтому, создав А̀ну, он с тех пор так тщательно выслеживал и выбирал людей, которых собирался обратить. Он следил за тем, чтобы у них было доброе сердце и прекрасная душа. Если нет — они не проходили.
Его передёрнуло от мысли о том, что А̀ну делал с людьми все эти годы, и он ужасался тому, каким кошмарам Ава, возможно, подвергается в этот самый момент.
А̀ну умрёт в следующий раз, когда Маалик его увидит. В этом не было никаких сомнений.
— Через несколько дней дайте знать, как пойдут дела с этими двумя. А мне нужно вернуться в особняк, — сказал Маалик Ною и Алексиусу, и вампиры кивнули, пока он подходил к Фениксу и Григори.
— Что? И это всё? Больше никакого веселья? — со вздохом сказал Григори.
Маалик покачал головой, положил руку на плечи обоих ангелов и переместил их обратно в особняк. Они появились в холле, и Маалик посмотрел направо, увидев Романа и Шарлотту, сидящих за массивным чёрным мраморным столом. Шарлотта в этот момент ела огромную миску шоколадного мороженого. Увидев Маалика, она тут же уронила ложку.
— Что-нибудь? — спросила она, когда они подошли и сели за стол.
Маалик покачал головой.
— Прости, Шарлотта, снова тупик.
Он видел, как её лицо помрачнело, и Роман потянулся, взял ладонь своей возлюбленной и поцеловал её в середину.
— Мы найдём её, — сказал он, пока она рассеянно проводила рукой по его светлым волосам, печально улыбаясь и другой рукой поглаживая свой округлившийся живот.