Грёбаный трус!
— Архидемон в той башне, — сказала Медея, указывая окровавленным мечом на короткую, спиральную чёрную башню. Казалось, по всему её периметру были витражные окна.
— Откуда ты знаешь? — спросил Роман.
— Мы чувствуем силу не только его, но и печати. Она… подавляющая. Печать сломана. Я в этом уверена. Мы с сёстрами сейчас откроем к ней дверь. Возможно, если объединим силы, сможем её закрыть.
Прибыли Мэйв и Морриган, втроём они выглядели неземными, стоя рядом.
У всех троих тёмно-каштановые волосы были заплетены в косы, все были вооружены и покрыты кровью.
Маалик быстро оглядел поле боя. Вампирская армия А̀ну была словно тараканы. Каждый раз, когда ведьмы, ангелы и его вампирские линии уничтожали их, появлялись новые.
Должно быть, из замка идут тысячи.
Маалик посмотрел на Романа и, увидев, как его старший брат хмуро смотрит на поле боя, понял: тот думает о том же.
Они проигрывали.
— Вы это чувствуете? — сказала Морриган своим сёстрам, и по её забрызганному кровью лицу расползлась улыбка.
Мэйв и Медея улыбнулись в ответ.
— Он пришёл. Ход битвы вот-вот изменится, — сказала Медея, кивнув к подножию горы под замком.
Маалик и Роман одновременно обернулись и успели увидеть вспышки глубокого сияющего индиго, когда за вампирской армией А̀ну появились мужчины — сотни их выходили из тёмно-синего света. Впереди, в самом центре, стоял высокий черноволосый мужчина с чёрной повязкой на левом глазу, длинный шрам спускался по левой стороне лица, проходил прямо через закрытый глаз и заканчивался у линии челюсти. Его длинное чёрное пальто трепалось на ветру, который поднимали синие магические порталы. На его лице была чистая ярость, когда он поднял обе руки, от них исходило тёмно-синее сияние, и он издал свирепый рёв, прокатившийся по долине и заставивший каждое существо остановиться и повернуться. Гигантская синяя вспышка света взорвалась из него и прокатилась по полю боя. Сотни вампиров и демонов, не успевших переместиться, загорелись тёмно-синим пламенем, крича в агонии.
Кем бы ни был этот мужчина, он только что уничтожил четверть армии А̀ну.
Порыв ветра пронёсся мимо Маалика, едва не сбив с ног. За всю свою долгую жизнь он никогда не ощущал такой силы.
— Кто это, блядь, такой? — потребовал Роман, повернувшись и пригвоздив ведьм ошеломлённым взглядом.
— Наш брат, Малакай. Король колдунов. Он здесь, чтобы отомстить за смерть своей дочери Ины. Архидемон столкнётся с возмездием нашего брата за преступление, которое совершил против нашего рода. Это будет истинная смерть, — холодно сказала им Медея.
Маалик уставился на неё. Истинная смерть.
Даже они так и не выяснили, как по-настоящему убить Архидемона. Он повернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как Малакай и сотни колдунов отрезают армию А̀ну с тыла, сражаясь не только магией, но и мечами, и другим оружием. Если то, что колдун только что сделал, стерев с лица земли всех тех демонов и вампиров, было лишь крохой его силы, тогда он наверняка мог с лёгкостью даровать Архидемону истинную смерть.
Маалик повернулся, когда Каталина подбежала к королевам ведьм. Именно тогда Маалик понял, что Шугоша образовали вокруг них всех большой, разреженный круг, отбивая любого врага, который приближался.
— Я скажу Малакаю найти вас у башни. Вам нужно идти сейчас, пока не стало слишком поздно, — сказала она, и её взгляд остановился на Маалике.
— Мы идём с вами. Пошли, — сказал Маалик тоном, не оставляющим места для споров.
Он предполагал, что А̀ну, этот трус, тоже будет там.
Он увидел, как Каталина бросилась к колдунам, затем обернулся и заметил, что Медея кивает ему, начиная открывать магическую дверь. Маалик не раздумывал ни секунды и последовал за королевами ведьм через дверь, а его брат шёл прямо за ним.
Возбуждение, пронзившее Аву, когда А̀ну сказал, что Маалик здесь, оказалось недолгим. После того как вампир исчез, звук того, что могло быть только масштабной битвой в долине под замком, донёсся эхом до башни. Эти звуки были ужасающими. Ава слышала, как люди там, внизу, кричат и умирают. Но всё это забылось, когда Аластор ухмыльнулся, шагнул вперёд и грубо схватил Ариэль за волосы, вытаскивая её из завалов, которые её накрыли, вниз по трём ступеням и в середину светящейся пентаграммы поверх печати.