Когда они, шутя между собой, остановились у двери её камеры, Ава узнала их голоса. Лэнг и Джозеф.
Она едва не зарычала.
За эти месяцы они не раз с ней развлекались, мучили, разрывали её плоть и пили кровь в своё удовольствие. О да, она разорвёт этих двух ублюдков на куски. Впервые за долгое время она почувствовала, как в ней возрождается часть прежней себя. Та сильная, дерзкая королева, которой она была до того, как эти чудовища отняли у неё всё.
ТАК ИДИТЕ ВЫ НА ХУЙ! — завопила она у себя в голове, широко расставляя ноги, разжимая кулаки и растопыривая пальцы с когтями.
Она раскрыла рот, обнажив клыки, которые ныли от желания вонзиться во что угодно, хоть во что-нибудь. Она превратилась из сломленной пленницы в безмолвного хищника, и звериный инстинкт взял верх, пока её взгляд был прикован к замочной скважине, в которую ничего не подозревающий вампир по ту сторону двери вставил металлический ключ и повернул замок.
Ава затаила дыхание, когда дверь распахнулась, но этот дикий инстинкт уже вступил в силу, смешавшись с ненавистью такой силы, что та почти заглушила её голод… почти.
У этих двух вампиров не было времени среагировать. Ава прыгнула, как дикое животное, Лэнгу на грудь, когда тот попытался войти в камеру. Он даже не успел закричать, как она яростно вцепилась ему в горло, разрывая прямо насквозь, через голосовые связки. Она застонала от полного блаженства, жадно напиваясь, втягивая в себя глубокими глотками его кровь. Ава почти не чувствовала, как Лэнг бьёт её руками, когда он, споткнувшись, рухнул назад, распластавшись на спине. Она совсем потеряла ощущение окружающего мира, пока её разум опустошался, а жажда крови поглощала её. Как она могла раньше не знать такого восторга? Как вообще могла думать, что когда-либо знала хоть что-то столь же невероятное, как вкус крови, текущей сейчас по её горлу? Ничто не могло с этим сравниться.
Ава едва заметила, как кто-то ударил её по спине, а затем чья-то рука яростно вцепилась ей в волосы. Резкий рывок откинул её голову назад.
Девушка закричала. Да как он посмел отнять у меня мой, блядь, ужин? — подумала она, когда в ней вспыхнула убийственная ярость, не похожая ни на что, что она когда-либо чувствовала. Ава развернулась быстрее, чем двигалась когда-либо прежде, вскинула руку и сбила чужую ладонь со своих волос. Она раскрыла рот, не замечая крови, текущей по её подбородку, шее и одежде. Ава, блядь, умирала от голода, и этот ничтожный кусок дерьма посмел отнять у неё еду. Шипя на него, как дикое животное, она чувствовала, как жажда крови крошит её сознание, не давая сосредоточиться, но сквозь туман она увидела стоящего перед ней Джозефа — руки выставлены вперёд, глаза широко распахнуты.
— Ава, какого хрена? Будь хорошей девочкой. Ты же не хочешь вляпаться в ещё большие неприятности, чем уже есть, — сказал он, делая маленький шаг назад.
В её сознании рваными вспышками пронеслись воспоминания о том, как он кусал её, избивал, покрывал синяками, разрывал её плоть и игнорировал слёзы и мольбы остановиться, сплетаясь с голодом, который всё ещё не был утолён. Она поднялась, глядя на него со смесью ненависти и голода.
— Что такое? Больше не хочешь со мной поиграть? — выплюнула девушка, бросаясь на него.
Джозеф ударил её, и голова Авы дёрнулась в сторону, а по правой щеке полоснула вспышка боли, но ей было плевать. С лёгкостью проигнорировав её, она полоснула когтями вниз по руке, которой он её ударил. Он попытался поднять вторую руку, чтобы отбиться, но было уже поздно. Она всем телом влетела в него, её голова врезалась ему в шею, а клыки рвано прошли сквозь плоть, сухожилия и мышцы, жадно высасывая его кровь.
Она крепко обвила руками его плечи, впиваясь когтями ему в спину, пока он пытался её стряхнуть. Её ноги болтались, когда он со всего маху влетел в стену, и её спина сильно ударилась о камень, но она не ослабила хватку. Она подняла ноги, обвила ими его талию, ещё крепче закрепившись на его теле, пока он кричал о помощи.
Ава ухмыльнулась, уткнувшись в его изуродованную шею, торопливо пила, втягивая всё глубже и глубже, и её глаза закатились. Это был экстаз. Её разум едва отмечал его кулаки, колотящие по её боку и затылку. Её поглотило бешенство кормления. Джозеф умрёт, и она смакует каждую каплю крови этого ублюдка. От этой мысли её захлестнуло безумное ликование.
Она наконец окончательно слетела с катушек.
Эти ублюдки втоптали её в грязь, сломали ей душу, превратили в чудовище, а теперь… Теперь она была убийцей и наслаждалась каждым мгновением.