С каждой душой, которую демон пожирал, он становился сильнее.
Маалик содрогнулся от этой мысли.
Сколько душ он поглотил во время боя с высшим демоном?
Хватит ли у колдунов сил снова запереть его?
Никто не знал.
Загадкой оставалась и Сабриэль.
Мариус сказал, что в последний раз видел её на поле, где она разговаривала с Каталиной, после того как он наблюдал, как ведьма взмахнула руками в сторону огромного мужчины, который появился, сражался с Сабриэль, и заставила его исчезнуть.
Всё, что сказала Каталина:
— Я помогаю ей прятаться от этого дьявольски красивого бессмертного, хотя не знаю, зачем кому-то прятаться от такого лакомого кусочка. Я права? — и она, ухмыляясь, обмахнулась рукой.
Мариусу было далеко не смешно.
Теперь Маалик сидел здесь и смотрел, как его Шугоша втаскивают ещё шестерых вампиров, чтобы те предстали перед своим наказанием. Маалик начал казнь того, что осталось от армий А̀ну. Но не раньше, чем прочёл их мысли, чтобы увидеть, насколько они злы и был ли у них вообще выбор в их обращении и участии в битве. Он и его ангельские братья также надеялись, что, возможно, узнают, известно ли им о каких-либо других печатях. После того, что вырвалось из первой, все они были на взводе при мысли, какие ужасы могут быть выпущены из остальных.
Большинство вампиров-пленников были убиты. Но было несколько молодых и напуганных, которые никому не причинили вреда и сдались на поле боя. Большинство из них даже не понимали, как быть вампирами, потому что были обращены совсем недавно.
Этих вампиров Маалик распределил по кланам из тех стран, откуда их забрали и где обратили. Многие из них были русскими, к большому раздражению Димитрия. Маалик наблюдал за лидером Русского Клана, пока тот стоял, откинувшись спиной к стене, скрестив руки на груди и сверля пленников взглядом. Лидеры каждого древнего клана выстроились вдоль стены рядом с ним, до жути молчаливые, все наблюдали, как вампиры опускаются на колени перед троном.
Маалик устал от этого. Последние два дня он просидел здесь часами, раздавая наказания. Он хотел быть наверху, в своей постели, со своей невестой. Одна только мысль об обнажённой Аве в его кровати заставляла пульс ускоряться, а клыки ныть от желания. Он выбросил королевские процедуры в окно и делал всё самым быстрым возможным способом, а именно — читал их мысли.
Он поднялся, наблюдая, как шестеро пленников в страхе вздрогнули и отпрянули, когда он хищно спустился по ступеням. Не обращая внимания на их внезапные мольбы, он схватил первого вампира и прижал ладони к его вискам, проникая в его разум.
Маалик смертельно застыл, когда в его сознании замелькали образы Авы, образы того, как её пытали.
Он оскалил клыки и ударил вампира тыльной стороной ладони так сильно, что у того сломалась шея, а обмякшее тело перелетело через зал. Его ярость вскипела, дыхание стало рваным. Он сделал два злых шага к бессознательному вампиру.
Навредил моей невесте, — прошипел его вампир в его сознании.
— Мой повелитель.
Маалик остановился, его взгляд столкнулся с нахмуренным от беспокойства взглядом Такеши, его друга, теперь стоявшего перед ним.
Маалик моргнул, вытягивая себя из пылающего ада, который охватил его.
— Этого поместить к тем троим. Он причинил боль Аве, — сказал Маалик, наблюдая, как лицо Такеши ожесточилось, не нуждаясь в дальнейших объяснениях.
У Маалика в подземелье была особая камера, та, где содержались вампиры, которые помогали А̀ну пытать Аву и питались от неё.
Они не умрут быстрой смертью.
Такеши схватил бессознательного вампира, и они оба исчезли.
Маалик повернулся, его терпение теперь было уничтожено, и он хищно направился обратно к перепуганным пленникам, проходя вдоль ряда, пока не прочёл мысли каждого, а затем выпрямился.
— Этого. Его нужно сохранить и обучить нашим обычаям, и ты можешь определить его в любой клан в России, какой сочтёшь подходящим, — сказал Маалик, глядя на Димитрия, который раздражённо хмуро смотрел на новообращённого вампира. — Остальных убить, — сказал Маалик без малейшего раскаяния.