Руки, хватающие её, преследовали её разум, пальцы глубоко впивались в кожу. Зубы, так много зубов, кусали её везде, не останавливаясь… никогда не останавливаясь.
— Прекратите! — взвизгнула она, роняя покрытое кровью мыло.
Ава вцепилась руками в голову, раскачиваясь взад-вперёд под струями горячей воды.
— Ава, нет, — она услышала этот голос, но уже была слишком далеко.
Она начала раскачиваться сильнее, рыдания рвались у неё из горла.
Если мысли не хотят уходить, значит, я выцарапаю их, — решила она, вонзая заострившиеся когти в виски и проводя ими вниз по лицу.
— Прекрати, Ава, пожалуйста, прекрати, — чьи-то руки схватили её за запястья.
Девушка закричала и со всей силы ударила наотмашь того, кто это был, в страхе, что этот человек собирается причинить ей боль, удержать её и укусить.
Раздался громкий звон стекла, и Ава резко повернула голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как тот, кто её коснулся, проскользил по полу ванной.
Она моргнула раз, другой, осознавая, что швырнула этого человека прямо в стеклянную дверь душа.
Золотистые волосы блеснули в ярком флуоресцентном свете ванной. Глаза, серые, как зимняя буря, широко распахнутые от страха, смотрели на неё в ответ.
Это была женщина.
Ава оскалила клыки, зашипев, пока отступала к стене душевой и сгорбилась, пытаясь спрятать и защитить своё обнажённое тело. Позади женщины стоял мужчина. Высокий мужчина с растрёпанными светлыми волосами. Его глаза были цвета тёмных изумрудов, и они смотрели прямо на неё, широко распахнутые от тревоги, а красивое лицо исказилось от ужаса.
— Не трогайте меня! — закричала она им, её тело дрожало, пока страх окончательно не взял над ней верх.
Они собирались причинить мне боль. Они заставят меня истекать кровью, — подумала она, и ужас глубоко осел в её костях.
Её взгляд снова впился в мужчину. Его глубокий зелёный взгляд проникал сквозь хаос её мыслей. Он был как якорь в бесконечной черноте её сознания, цепляясь за что-то глубоко внутри неё, словно сама её душа узнала его, подсказывая, что она в безопасности. Сквозь тьму пробилась вспышка узнавания Шарлотты, и её громкие, грохочущие мысли начали стихать. Девушка сосредоточилась на этих успокаивающих зелёных глазах, пристально смотрящих на неё в ответ, полных боли, отражения её собственной.
— Ава, это я. Шарлотта, — сказала женщина, умоляя её.
Ава наконец вырвалась из этого оцепенения, оторвала взгляд от мужчины и снова посмотрела на женщину. Медленно женщина поднялась, пока не оказалась на коленях.
— Это я. Ты в безопасности, — прошептала она, и по её щекам текли слёзы.
Ава смотрела на неё, качая головой. Но чем дольше она смотрела, тем сильнее красная пелена спадала с её разбитого сознания.
Я её знаю, — нахмурившись, подумала она.
И тут что-то встало на место.
Это была Шарлотта. Её лучшая подруга.
Аву затрясло ещё сильнее.
— Ш-ш-Шарлотта? — Ава разрыдалась, осознав, что натворила. — О боже, прости, прости, прости.
Она не могла поверить, что только что ударила её и швырнула в стеклянную перегородку. А потом её глаза расширились, когда она увидела живот Шарлотты.
Её большой, округлый живот.
— О боже. Ты беременна? Ребёнок! — почти закричала она, слёзы текли по её щекам.
— Нет, нет, со мной всё хорошо, обещаю, — сказала Шарлотта, поспешно перебираясь по полу к ней в душ.
Не обращая внимания ни на льющуюся воду, ни на разбитое стекло.
— Я в порядке, видишь, — уверила она, притягивая Аву в свои объятия. — Я тебя держу, — прошептала Шарлотта.
Ава обхватила Шарлотту руками, но тут же замерла, вспомнив о мужчине.
Медленно он подошёл к ним, держа полотенце. Он отводил взгляд, не смотрел на её обнажённое тело. Ава попыталась отпрянуть, но Шарлотта крепко удержала её, пока забирала полотенце у мужчины и набрасывала его на Аву, а он выключал воду.
— Спасибо, Маалик, — поблагодарила Шарлотта, пока он медленно отступал из ванной.
Когда он дошёл до двери, его взгляд остановился на Аве. Казалось, его мучило уже одно то, что ему приходится уходить из комнаты.
— Позаботься о ней. Я… зайду позже, — сказал он низким голосом.
А потом развернулся и вышел.
Маалик так сильно захлопнул дверь своей спальни, что с полок на стенах посыпались книги. Он метался по комнате взад-вперёд, пока внутри него боролись ярость и бессилие. Его клыки были оскалены, глаза черны как ночь, а сам он запускал руки в волосы и рычал от бессильной злости.