Он мгновенно перенёсся в особняк, требуя немедленно увидеть Аву, но Шарлотта запретила ему это, сказав, что Ава измотана и спит в комнате рядом с его.
Его предупреждали.
И Роман, и Шарлотта предупреждали его, в каком состоянии она будет, но он всё равно оказался не готов. Теперь он был на грани того, чтобы разнести весь особняк. Он помчался следом за Шарлоттой, когда они услышали крики из комнаты Авы. Но когда он вошёл в ту ванную, ничто в мире не могло подготовить его к тому, что он увидел.
Вид Авы, раскачивающейся взад-вперёд на полу душевой и царапающей себе лицо, разбил его сердце на миллион осколков. Ему захотелось разорвать весь город на части, когда его потрясённый взгляд увидел шрамы, покрывавшие каждый чёртов сантиметр её некогда безупречного тела. По одним только следам укусов он мог понять, с какой жестокостью их оставили на её теле. Это не были чистые укусы. Плоть была разорвана самым жестоким образом. И если этого было недостаточно, чтобы кровь Маалика вскипела, то, увидев длинные изуродованные шрамы, тянувшиеся по всей её спине, он чуть не потерял себя в неконтролируемой ярости.
Кто-то хлестал её кнутом.
Его внутренний зверь зарычал.
А̀НУ.
А̀ну хлестал его смертную и пытал её.
Но теперь она уже не была смертной девушкой.
Её обратили.
Этот ёбаный кусок дерьма превратил Аву в вампира, а потом, судя по всему, выбросил её в клубе Романа, как бродячее животное.
Маалик снова взревел и ударил кулаком в стену, так что штукатурка полетела во все стороны. Он был на грани. Он чувствовал, как тьма поднимается внутри него. То, чему он не давал вырваться наружу с той ночи, когда потерял Илину.
— Полегче, брат. Я только недавно заделал дыру, которую сам же пробил в этой стене, — сказал у него за спиной Роман, бесшумно закрывая дверь.
— Ты видел, что он с ней сделал, Роман? — прорычал Маалик, надвигаясь на брата и хватая его за плечи. — Он пытал её. Ты видел, что он сделал с её прекрасным телом… с её лицом? — последнюю часть он прошептал голосом, полным ужаса.
В его сознании мелькали образы лица Авы. Под кровью и ранами она сама раздирала себе лицо. Маалик успел заметить глубокие, чудовищные следы укусов, обезобразившие её щёки… по одному в центре каждой щеки… оставленные намеренно.
Монстр, — зарычал его внутренний вампир.
— Я убью его, Роман. Я убью их всех! — последнюю фразу он проревел, отступая от брата.
Его когти заострились, клыки стали длиннее, разум начал затягивать туман. Он собирался осушить весь город, разрывая его сантиметр за сантиметром, пока не найдёт А̀ну.
— Маалик! — резко рявкнул Роман, нахмурившись от тревоги. — Даже не вздумай сорваться, ты меня, блядь, слышишь? Не смей исчезнуть и натворить какую-нибудь хрень.
Маалик покачал головой, а кровавый туман всё поднимался, пока слепая ярость кипела у него в венах.
— Маалик, ты не сможешь ей помочь, если исчезнешь. Ты ей нужен. Ей нужна Шарлотта. Проклятье, ей нужны все мы. Ты не сможешь защитить её, если потеряешь себя, — сказал Роман, хватая его за плечи и яростно встряхивая.
Маалик оскалил клыки и зарычал брату в лицо, пытаясь исчезнуть, чтобы пойти и вырезать кого-нибудь… хоть кого-нибудь, мать его.
— Ты ей, блядь, нужен! — заорал Роман, не ослабляя хватки и заставляя Маалика смотреть ему в глаза и внять голосу разума.
Маалик знал, что Роман прав. Ему нужно было взять себя в руки. Ава его не знала и в таком состоянии будет его бояться. Она была совсем недавно обращена, а значит, он должен был помочь ей привыкнуть, заслужить её доверие. Убедиться, что с ней всё будет в порядке.
А потом он, блядь, разорвёт А̀ну на куски.
Маалик отчаянно боролся с собой, качая головой, пока продирался сквозь чистую ярость, целиком его поглотившую. Его ангельская сторона делала всё, что могла, чтобы обуздать внутреннего вампира. Проблема была в том, что его вампирская сторона жаждала крови.
Медленно ангел внутри него начал выигрывать эту битву.
— Ты в норме? — устало спросил Роман.
Маалик кивнул, втягивая клыки и когти обратно, пока окончательно не взял себя под контроль.
— В норме.
— Что, блядь, там произошло? Шарлотта не пускает меня в комнату, — раздражённо сказал Роман.
С тех пор как несколько месяцев назад Роман узнал, что Шарлотта беременна, жить с ним стало сущим кошмаром. Стоило кому-то хоть как-то не так на неё посмотреть, как у него уже полыхали глаза и он был готов вырвать этому человеку горло. Теперь Маалик наконец понял, что тот чувствовал. Потому что прямо в этот самый момент ему самому хотелось сровнять с землёй весь мир.