— Я чувствую себя ответственным за твоё похищение, — тихо признался он.
— Почему? — Ава нахмурилась, глядя на него.
Маалик замолчал. Страх, что она испугается его, когда узнает про А̀ну, заставлял его хотеть солгать. Но он знал: чтобы заслужить её доверие, с этого момента он должен быть предельно честен во всём. Она только что провела месяцы в плену. С ней обращались как с животным, у неё отняли право выбора. Если он солжёт ей сейчас, а потом она его поймает на этом, она больше никогда с ним не заговорит.
— А̀ну, вампир, который… забрал тебя. Я создал его очень давно. Я не видел его очень долгое время, и расстались мы не на лучших условиях. Он забрал тебя, чтобы добраться до меня, — он внимательно наблюдал за ней, готовый к тому, что она посмотрит на него с ужасом, как на чудовище, и сбежит из комнаты.
Но она отреагировала совершенно иначе, чем он ожидал, удивив его.
Ава склонила голову набок, и маленькая складка между бровями никуда не делась.
— Но ты ведь не мог знать, что он заберёт меня. Правда? — спросила она.
Теперь уже нахмурился Маалик.
— Нет, я понятия не имел. Я думал, он давно мёртв.
— Тогда ты не можешь винить себя. Не по-настоящему. Я не могу вспомнить его лицо. Не знаю почему. Но я помню всё, что он со мной делал. Он чудовище, Маалик, безумное, сорвавшееся с цепи чудовище. Никто не может предсказать, что сделает такое существо, — сказала она, и её лицо стало холодным, ничего не выдающим.
— Я знаю, почему ты не можешь вспомнить его лицо, — сказал он ей, наблюдая, как её завораживающий взгляд скользнул по его обнажённой груди, а потом снова поднялся к его лицу.
От её взгляда он таял изнутри, а его вампир довольно урчал под её пристальным вниманием.
— Он стёр твою память. Когда один из нас создаёт другого вампира, мы можем контролировать его. Мы можем внедрять в его разум идеи и мысли. Можем заставить забыть определённые вещи. Или можем заставить делать то, что нам нужно.
Глаза Авы расширились от его слов.
— Он копался у меня в голове? — её голос был почти шёпотом.
Она смотрела на него глазами, полными ужаса.
Маалик кивнул.
— Он внушил тебе забыть его лицо, забыть определённые вещи, я думаю. Я создатель А̀ну. Я сильнее его. Я мог бы снять с тебя это внушение… если ты этого захочешь.
Ава быстро покачала головой.
— Нет. Хватит с меня того, что кто-то копается у меня в голове больше, чем уже успел.
— Понимаю. Но если когда-нибудь наступит момент, когда ты этого захочешь, тебе нужно будет только попросить.
Ава кивнула, и у неё вырвался зевок.
— Почему бы тебе не попробовать поспать? Может, на этот раз попробуешь спать в кровати, а не на полу, — сказал Маалик с полуулыбкой, ненавидя саму мысль о том, что нашёл её там.
— Я… чувствовала себя в большей безопасности на полу, — Ава отвела взгляд, смутившись.
— Почему? — нахмурился Маалик.
— Ты подумаешь, что я сумасшедшая, — она снова посмотрела на него, её глаза были полны боли.
Маалик впился в Аву серьёзным взглядом.
— Обещаю тебе, Ава. Нет ничего, что ты могла бы мне сказать, из-за чего я бы решил, что ты сумасшедшая.
Она смотрела на него какое-то мгновение, покусывая нижнюю губу. Его взгляд тут же метнулся к её губам, и он уже не мог оторваться.
Соберись, — раздражённо подумал он из-за того, как эта новорождённая вампирша умудрялась пробираться ему под кожу.
— Правда? Мне пришлось месяцами спать на земле. Будто бы годами. Я была в безопасности в той тёмной камере. На грязном полу, — её глаза впились в его, и от её слов у него заныло сердце.
Проклятье, было уже слишком поздно, она уже пробралась ему под кожу. Гораздо глубже, чем он вообще мог себе представить. Его вампирская сторона знала её. Узнала в ней свою невесту. Для Маалика уже не было пути назад. Сверхъестественная тяга его вампира, жаждущего заявить на Аву права как на свою и только свою, тлела глубоко в его груди. И вся та боль и все те страдания, через которые она прошла, которыми она сейчас делилась с ним, заставляли его буквально выворачивать себя наизнанку от желания защитить её, прижать к себе.
Ему хотелось забрать её боль. Её страх. Всё, что с ней когда-либо случалось и причиняло ей боль.
— Говорила же, что я сумасшедшая, — прошептала она, отводя взгляд от его глаз.
Она неправильно поняла его молчание. Ава не могла знать, что сейчас он вёл войну с самим собой.
Блядь.
Маалик медленно наклонился к Аве. Её тело напряглось, но она не остановила его, когда он мягко положил руку ей на подбородок, снова заставляя её посмотреть на него.