Он… злится на меня?
— Прости… Я…
Маалик оборвал её резким, сердитым покачиванием головы.
— Я же говорил тебе, Ава, не извиняйся. А теперь скажи, насколько ты голодна? — спросил он опасным тоном.
— Умираю с голоду, — прошептала она.
Маалик выругался себе под нос и раздражённо провёл рукой по лицу.
— Ладно, значит, кровь из пакетов ты пить не можешь, но пить прямо из вены у тебя получается нормально? — спросил он, всё ещё хмурясь.
Ава кивнула.
— Тогда ты будешь пить из меня, — сказал он, и его тело напряглось, когда он произнёс эти слова.
— Я не смогу этого сделать… Я… — глаза Авы широко распахнулись.
Но её тело её предало. От одной только мысли о том, чтобы пить из него, по ней разлилось тепло.
Маалик покачал головой.
— Ты, блядь, голодна, Ава. Я этого не допущу. Меня убивает то, что всё это время ты голодала. Я обещал заботиться о тебе.
Он наклонился ближе, мягко взяв её за подбородок большим и указательным пальцами и приподняв её лицо, заставляя посмотреть на него.
— Ты не сможешь причинить мне вред, Ава. Обещаю. И обещаю, что не прикоснусь к тебе. Моя кровь насытит тебя, сделает сильнее.
Она была заворожена, потерялась в бесконечной зелени его прекрасных глаз. Ава даже не осознала, что кивает, пока он не отпустил её и не выпрямился.
— Хорошо, идём, — сказал вампир, поднимаясь со своего места и протягивая ей руку, чтобы она взяла её.
— Куда? — нахмурилась девушка.
Он посмотрел на неё, приподняв брови.
— В твою комнату. Почти уверен, что тебе не будет комфортно, если кто-нибудь в доме войдёт посреди кормления, правда?
Ава покачала головой.
От одной только мысли об этом ей стало не по себе. Она встала и робко взяла его за руку, а секунду спустя они уже появились рядом с кроватью в её комнате.
Ава прикусила нижнюю губу, когда убрала руку и крепко сцепила пальцы.
— Сюда, — сказал Маалик, подходя к окну и садясь в кресло, в котором дежурил возле неё. — Я сяду здесь, а ты можешь встать или опуститься рядом со мной на колени и пить из моего запястья, — сказал он, укладывая правую руку ладонью вверх на подлокотник кресла и начиная закатывать рукав белой рубашки.
Глаза Авы через всю комнату впились в запястье Маалика.
Она была так голодна, что ноги сами понесли её вперёд раньше, чем она это поняла, и прежде чем успела осознать, уже смотрела на его протянутое запястье сверху вниз.
Её клыки уже удлинились, а рот наполнился слюной в предвкушении.
Она подняла взгляд и посмотрела ему в глаза.
— Ты… не пошевелишься?
Маалик твёрдо кивнул, и его лицо смягчилось, пока он смотрел на неё в ответ.
— Не пошевелюсь, клянусь.
Ава не отрывала глаз от Маалика, медленно опускаясь на колени рядом с креслом. Она наблюдала, как вздымается его грудь, как его дыхание становится глубже. Но, как и обещал, он оставался неподвижным, как статуя.
— А если я потеряю контроль? — прошептала она.
От мысли о том, что она может причинить ему боль, потеряться в жажде крови и попытаться его убить, она отпрянула назад.
Маалик усмехнулся.
— Ты не сможешь причинить мне вред, Ава, обещаю… Король вампиров, помнишь?
Девушка не смогла сдержать лёгкую усмешку, пока её взгляд скользил по его красивому лицу, затем по груди и наконец остановился на его запястье.
Всего глоток.
Медленно, уже не в силах сдерживаться, потому что голод становился невыносимым, Ава опустила голову, и, когда она осторожно подняла запястье Маалика, тепло его кожи разлилось по её телу, разогревая её в самых сладостных местах. А потом наконец она вонзила в него зубы.
В ту же секунду, как его кровь коснулась её языка, глаза закатились, и из её тела вырвался стон.
Это было божественно.
Охренеть!
В ту же секунду, как Ава вонзила в него зубы, у Маалика встал. А потом, в довершение всего, стон, сорвавшийся с её губ, заставил и его застонать в ответ. Когти на его левой руке вонзились в подлокотник кресла, пока он заставлял себя не двигаться.
Желание запустить руки в её прекрасные длинные волосы, провести по её коже… по её губам было почти невыносимым.
Ты обещал.
Но он не мог. Он поклялся, что не прикоснётся к ней, не шевельнётся. Но, блядь, как же ему этого хотелось. Он смотрел, заворожённый, не в силах отвести от неё глаз, пока она склонялась всё ближе над креслом, приподнимая его руку и крепко обвивая её своей, зажимая её между грудями.
Еба-а-а-ать!