— Зажми ей нос, — приказал А̀ну одному из вампиров.
Ава крепко сжала губы, отказываясь открывать рот. Она изо всех сил старалась не блевать. Ощущение тёплой крови, сочащейся из его запястья, стекающей по её подбородку и капающей на грудь, вызывало тошноту.
Содрогаясь от ужаса, она почувствовала, как чья-то рука зажала ей нос.
Ава крепко зажмурилась, сосредоточившись изо всех сил.
Не открывай рот. Не открывай рот!
— Пей, — приказал А̀ну, его низкий голос прорезал её сосредоточенность.
Ава яростно замотала головой, но воздух у неё заканчивался, лёгкие горели. Слёзы текли из её глаз, пока разум метался, крича, что нужно дышать, в то время как другая его часть умоляла не делать этого.
Она больше не могла сдерживаться и, хватая воздух, открыла рот, который тут же наполнился этой мерзкой тёмной жидкостью. Девушка снова попыталась сопротивляться, вырваться, но они крепко держали, пока она захлёбывалась, пытаясь выплюнуть кровь. А̀ну просунул пальцы ей в рот, силой удерживая его открытым, и прижал своё запястье к её языку.
Ава всхлипнула, глотая кровь сквозь удушье, слёзы струились по лицу, пока последняя часть её души разлеталась на миллион осколков. В тот момент она жаждала смерти, потому что судьба обрекла её стать чудовищем.
— Однажды ты скажешь мне за это спасибо, — ухмыльнулся он, отдёрнул руку, а затем грубо схватил её за волосы, оттягивая голову в сторону и обнажая уже разорванную, покрытую шрамами плоть между шеей и плечом.
Ава закричала, когда шею пронзила боль. Уже и без того чувствительная, незажившая кожа рвалась под его укусом, пока он впивался глубже, в исступлённой жадности выпивая её кровь. Постепенно она обмякла, её тело бессильно повисло в его руках, а зрение затуманилось.
Он забирает слишком много.
Смутная мысль трепыхнулась у неё в голове, пока тело немело, а боль медленно отступала.
Блаженство, — подумала она с лёгкой улыбкой. Она почти забыла, каково это — не чувствовать боли.
А̀ну отстранился, глядя на неё с той зловещей улыбкой, его лицо было перепачкано её кровью после этого безумного кормления. Ава едва могла сосредоточиться, у неё кружилась голова, и она знала, что потеряет сознание, если он продолжит. Она надеялась, что так и будет, чтобы остаться в этом безболезненном блаженстве ещё хоть немного.
— Я просто хотел в последний раз попробовать вкус твоей смертной крови, — он жестоко улыбнулся.
Ава нахмурилась. Она была так растеряна, что не могла вспомнить, что происходит. Она ведь должна была чего-то бояться, да?
Чего именно?
Она не могла вспомнить.
— Спокойной ночи, Ава, — А̀ну ухмыльнулся, а девушка сонно наблюдала, как мужчина шагнул перед ней, приставил пистолет к её голове и нажал на курок.
На крыше здания в центре Лос-Анджелеса Маалик наблюдал, как четверо вампиров-мужчин вышли из клуба, смеясь и разговаривая с двумя молодыми девушками, которые явно были пьяны.
Справа от него стоял Алексиус, глава вампирского клана Лос-Анджелеса. Слева — Ной, правая рука Алексиуса.
— Это они? — спросил Маалик у Алексиуса, который смотрел на вампиров, сузив глаза.
Светловолосый вампир с песочным оттенком волос коротко кивнул, в его бледно-янтарных глазах вспыхнула ярость.
— Судя по тому, что нам удалось выяснить, последний месяц они выслеживали женщин и питались ими. Похоже, это одиночки. Никто из клана их не знает.
— Их небрежные, грязные убийства показывают, что это недавно обращённые вампиры, и это может вывести нас на А̀ну, — добавил Ной, его каштановые волосы свободно спадали чуть ниже линии челюсти, а голубые глаза скользили по толпе внизу.
— Сомневаюсь. Ни один вампир, которого мы схватили, ничего не знал об А̀ну. Он был чертовски осторожен и лично ни с какими вампирами не связывался. Он прекрасно знает, что я могу снять его морок и прочитать их мысли, — сказал Маалик, стиснув челюсти и пытаясь сдержать свою ярость.
Он не стал ближе к тому, чтобы найти Аву.
Последние несколько месяцев в Лос-Анджелесе наблюдался всплеск недавно обращённых вампиров, которые безрассудно убивали и питались, но никто из них не знал А̀ну и даже ни разу его не видел. Несмотря на это, Маалик знал, что за их созданием стоял именно А̀ну. Он, мать его, играл с ним, сеял хаос в городе, чтобы Маалик отвлекался на уборку этого бардака и не приближался ни к нему, ни к Аве.