Маалик стал ещё жаднее, целовал глубже, страстнее. Его руки рванули спереди её фланелевый верх, и пуговицы разлетелись во все стороны, но он ни на миг не прервал поцелуй, пока его тёплые ладони не нашли её грудь, а она не почувствовала, как его эрекция трётся о её живот.
Теперь он что-то шептал ей на языке, которого она не понимала. Прервав поцелуй, он начал оставлять обжигающую дорожку поцелуев на её шее, спускаясь к груди.
Моя грудь в шрамах.
Эта мысль возникла из ниоткуда, и её тело застыло от ужаса.
Всё её тело было покрыто шрамами, ни единого клочка кожи не осталось нетронутым. Уверенная, что он посмотрит на неё с отвращением, она опомнилась в тот момент, когда он взял в рот её правый сосок.
— Нет, — резко бросила она, отталкивая его и отшатываясь к книжному шкафу, так что на пол посыпались случайные книги. — Моё тело… Оно сломано, — сказала она надломленным голосом, подтягивая разорванную ткань и халат, чтобы прикрыть обнажённую кожу.
Маалик стоял перед камином, тяжело дыша, с глазами цвета бесконечной ночи и обнажёнными клыками. Но вместо ужаса и отвращения, которые она ожидала увидеть, в его взгляде было только чистое желание. Он выглядел как настоящий первобытный бессмертный король вампиров, и он жаждал её.
Он покачал головой и сделал шаг к ней, между его бровями залегла складка.
— Твоё тело прекрасно, — от его низкого голоса её ноги стали ватными, и он сделал ещё один шаг.
— Как ты можешь такое говорить? Посмотри на меня, — она пыталась уловить в его словах обман, ложь.
Но всё, что она видела, — это бесконечное желание.
Он сделал ещё шаг, и ещё, сокращая расстояние между ними. Её взгляд скользнул по его телу и остановился на эрекции, натягивавшей ткань его штанов. От этого зрелища она нахмурилась ещё сильнее, окончательно запутавшись.
Его тело желало её.
Как?
— Я и смотрю на тебя, Ава, — прогремел он, делая ещё шаг и оказываясь на расстоянии вытянутой руки.
Его тёмный взгляд скользнул по её телу и снова поднялся к её глазам.
— И я говорю тебе: ты самое прекрасное, что когда-либо видели эти древние глаза. Никого я ещё не жаждал так, как жажду тебя… клянусь.
Ава покачала головой, не в силах отвести от него взгляда. Она всё ещё чувствовала его запах, всё ещё ощущала вкус его крови.
— Мои шрамы, — прошептала она, и глаза её наполнились слезами, а голос сорвался на этом слове.
Лицо Маалика дрогнуло, когда он увидел, как по её щекам катятся слёзы. Он преодолел оставшееся расстояние, обхватил ладонями её лицо и большими пальцами стёр слёзы. Его взгляд не отрывался от её глаз.
— Послушай меня сейчас, Ава. Каждый сантиметр тебя, внутри и снаружи, прекрасен. Ты как богиня, как чаровница, околдовавшая меня, — он говорил с такой страстью, с такой жадной убеждённостью, что девушка чувствовала правду за его словами.
А потом, от действия, которое поразило её, вампир наклонился и поцеловал шрам на её правой щеке с такой заботой, с такой нежностью, что её губы задрожали. Глаза снова наполнились слезами, и девушка уже не могла их сдержать. Потом медленно он поднял голову, его взгляд переместился к её левой щеке, к шраму, тоже уродовавшему там её кожу, и он склонился и поцеловал его с той же бережной нежностью, от которой ей показалось, что сердце сейчас разорвётся.
Маалик снова поднял голову, по-прежнему держа её лицо в ладонях, по-прежнему заставляя смотреть ему в глаза.
— Я бы хотел, чтобы ты могла увидеть себя так, как вижу тебя я, Ава. Увидеть, насколько ты на самом деле потрясающе прекрасна. Я поцелую каждый чёртов шрам, оставленный на твоём теле, чтобы доказать тебе это, если придётся. Ты меня понимаешь?
Ава смогла только кивнуть, не в силах заговорить. Всё это было слишком ошеломляющим. Она была так уверена, что никто и никогда больше не сочтёт её красивой и не захочет её вот так.
— Ты больше никогда не будешь прятать от меня своё тело из стыда, Ава… никогда, — последнее слово прозвучало как приказ.
Его взгляд был требовательным, словно он бросал ей вызов — только попробуй возразить.
Ава просто смотрела на него, лишившись дара речи от его поведения, от искренней чистоты в его поступках, в его словах. Ей было трудно всё это вместить.
Эти американские горки эмоций вымотали её. От неконтролируемой страсти, которую она ощущала к этому мужчине, до распирающей сердце теплоты от его нежных прикосновений и ласковых слов. А под всем этим, глубже всех прочих чувств, таилось одно из самых сильных притяжений — жажда его крови. Бесконечный голод, преследовавший её с самого обращения.