— Да кто-нибудь, блядь, держите ему ноги, — рявкнул Роман, когда Дагон вырвал руку из хватки Феникса и пнул Мариуса, который как раз торопливо проходил мимо с тазом воды и охапкой чистых тряпок.
Вода взметнулась в воздух, когда Мариус врезался в стену, выругался и всё уронил.
Маалик переместился к столу, схватил Дагона за ноги, пытаясь прижать их, пока в комнату не ворвался Каэль, чтобы помочь.
— Как мило, что вы двое всё-таки решили присоединиться к нам, — ухмыльнулся Феникс, снова перехватывая руку ангела.
— Какого хрена здесь происходит? — спросил Маалик, глядя на кровь, уже покрывавшую стол и капавшую на пол.
Если они сейчас же ничего не сделают, он отключится от потери крови.
Возможно, это было бы для него даже лучшим выходом, — подумал он, слишком хорошо зная, какую боль тот сейчас испытывал, не говоря уже о шоке от потери крыльев.
— Мы пока точно не знаем, какого хрена тут происходит, но нам нужно его зафиксировать, чтобы попытаться обработать раны, — ответил Роман.
Каим поднялся и уставился на Маалика.
Для ангела он был высоким, легко на пару сантиметров выше Романа. С его лица исчезло беспокойство, и теперь он выглядел убийственно.
— Мне пришло сообщение с просьбой встретиться с братом по этому адресу. Когда я приехал, то нашёл его у ворот — полу-без сознания, бормочущего что-то про Архидемонов и вампиров.
Маалик чувствовал, как взгляд Каима впивается в него.
— Это сделал ты? Я знаю, кто ты, король вампиров, — произнёс он опасным тоном, обходя стол в его сторону.
Маалик не шевельнулся. Он продолжал держать Дагона, помогая остальным, пока они ждали, когда Мариус вернётся с новой водой.
— Я не имею к этому никакого отношения, — спокойно сказал Маалик, глядя Каиму прямо в глаза.
Роман быстро шагнул вперёд, вставая между Каимом и Мааликом, и положил ладонь ему на грудь, останавливая.
— Мой брат этого не делал, Каим. Если, когда ты его нашёл, он бормотал про Архидемонов, значит, за это можно винить только одного — Люцифера.
Каим резко перевёл взгляд с Маалика на Романа, нахмурившись.
— Люцифера? О чём ты, блядь, вообще говоришь?
— Если бы вы с братом хоть иногда объявлялись и разговаривали с другими падшими, а не только с такими же одиночками, как вы сами, а ещё и с большими группами вроде нашей или других, то знали бы, что мы сейчас в самом разгаре войны с Люцифером. Он пытается выбраться из Ада. Несколько месяцев назад мы уже остановили его, но, похоже, он пытается найти другой способ. По какой-то причине ты и твой брат оказались под перекрёстным огнём, — сказал ему Роман, убирая руку.
Маалик всё ещё крепко удерживал Дагона вместе с остальными, пока ангел продолжал яростно вырываться, осыпая их проклятиями в своём бешенстве. Мариус вернулся и пытался очистить раны и смыть часть крови, чтобы они могли лучше оценить его состояние.
Дагон закричал от прикосновения Мариуса, и это снова привлекло внимание Каима.
Каим отвернулся от него и Романа и снова подошёл к младшему брату, опускаясь перед ним на колени. Маалик видел, как он осторожно положил свои окровавленные руки по обе стороны лица Дагона, пытаясь достучаться до него.
— Дагон, пожалуйста, перестань сопротивляться. Они пытаются помочь, — спокойно сказал он, стараясь его успокоить.
И Дагон наконец, на мгновение, замер, глядя на Каима. На его лице смешались мучительная боль и невыносимое горе.
— Они забрали мои крылья, — прошептал он надломленным голосом.
Все в комнате замерли, и тишина стала оглушительной — каждый из них чувствовал боль Дагона. Потерять крылья было немыслимо. В них была сама сущность всего, кем они являлись. Маалик знал, что только он и Люциан по-настоящему понимали это чувство — утрату, которая пожирает тебя изнутри.
Хотя у Люциана крылья никто не вырывал. Они каким-то образом исчезли, когда укус обратил его. Но утрата оставалась утратой, независимо от того, как именно исчезли крылья.
Он был рад, что Ариэль здесь не было, хотя и задавался вопросом, где сейчас она, Армарос, Григори и Рамиэль.
У Ариэль тоже вырвали крылья в Аду, и он знал, что видеть это стало бы для неё пыткой.
— Они забрали мои крылья, — снова простонал он, и из самой глубины его груди вырвался новый рёв.
— Я знаю, брат, знаю, — ответил Каим, и его глаза наполнились слезами. — Я найду их. Я заставлю их заплатить, — его голос стал смертоносным, а лицо ожесточилось. — Ты слышишь меня, Дагон? Я, блядь, оторву их головы от тел. Я буду убивать их медленно.
Маалик встретился со взглядом Романа через стол. Кто бы, чёрт возьми, ни сделал это — Люцифер, Архидемон или, блядь, А̀ну со своей армией вампиров, — они серьёзно просчитались. Они напали не на того ангела.