— Ава? — спросил Маалик, хмурясь от тревоги, его ладони уже лежали на её щеках.
Нет, — приказала она себе, запихивая воспоминания глубже, запихивая страх, который пытался прорваться внутрь. Маалик не был чудовищем. Она видела это по тому, как он смотрел на неё, со всей тревогой мира, вместе с желанием и потребностью. Он сохранит её в безопасности, он будет поклоняться её телу, а не причинять ему боль… никогда не причинит боль ей.
Медленно Ава убрала его руки и мягко наклонилась, коснувшись его губ поцелуем.
— Маалик, я хочу кое-что попробовать… кое-что, что поможет мне… чувствовать себя безопаснее, — застенчиво сказала она.
Ты справишься.
Маалик склонил голову набок, и на его красивом лице мелькнуло лёгкое замешательство.
— Ты мне доверяешь? — спросила она, снова целуя его в губы, на этот раз задерживаясь дольше, и её тело снова расслабилось, когда он ответил на поцелуй.
— Да, — прогудел его низкий голос без колебаний у её губ.
Ава улыбнулась порочной улыбкой, от которой почувствовала себя больше похожей на прежнюю Аву, чем за всё последнее время. В её голове проносились образы того, как Маалик зацеловывал её до беспамятства тогда, в клубе, как жадно двигался вниз по её телу, целовал, вырывая из неё самый мощный оргазм в её жизни.
Её улыбка стала шире.
О да, она сделает это.
— Ава, ч…
Ава приложила палец к губам Маалика, заставляя его замолчать, и медленно, соблазнительно поднялась между его ног, позволяя другой руке скользнуть вверх по его груди.
— Не двигайся, — прошептала она и исчезла прочь.
Она появилась в тренировочной комнате, нашла то, что ранее спрятала под столом, заваленным тренировочным оружием, и меньше чем через секунду уже снова стояла перед Мааликом.
— Для чего они? — его хмурость стала глубже.
Ава улыбнулась, стоя перед Мааликом. Его глаза снова стали того прекрасного изумрудно-зелёного цвета, на котором она была помешана, а в руках она держала два комплекта тяжёлых цепей.
— Для тебя.
— Что значит для меня? — настороженно спросил он.
Она уже и не помнила, когда в последний раз чувствовала себя такой сексуальной, такой сильной… такой контролирующей ситуацию. И ей это нравилось.
Ава чувствовала, как желание снова поднимается, усиливаясь вдесятеро. Мысль о том, чтобы связать Маалика, о том, что этот сильный мужчина будет скован и беспомощен перед каждой её прихотью, возбуждала её так, как ничто прежде.
Делало ли это её сумасшедшей, сломанной психопаткой?
Может быть?
Возбуждало ли её желание заковать его в цепи, сделать беспомощным и доминировать над ним?
О да, блядь.
Если Ава собиралась заняться сексом впервые после своего плена, это будет на её условиях, и она не собиралась рисковать. Маалик будет в цепях, и от одной только этой мысли её трусики почти промокали от желания.
— Я прикую тебя цепями к этому креслу, Маалик, и ты мне позволишь, — сказала она, подходя к нему и покачивая бёдрами.
Глаза Маалика почернели в ту же секунду, как слова сорвались с её губ.
— Да, позволю, — ответил он, и по его лицу расползлась дьявольская улыбка.
Ава едва не выронила цепи, чтобы обмахнуться. Но ей пришлось напомнить себе, что она сейчас, как постоянно твердила Шарлотта, крутая сучка, и она наклонилась, поцеловала его жёстко и быстро, оставив их обоих без дыхания, когда отстранилась.
— Хороший вампир, — похвалила она, используя свою вампирскую скорость, чтобы связать его так, как ей хотелось.
Когда она отступила, чтобы полюбоваться своей работой, руки и запястья Маалика были крепко прикованы к подлокотникам кресла.
Перебор ли это? Возможно, но ей было плевать.
Одним резким движением Ава сорвала с Маалика рубашку и бросила её себе за плечо, а затем сделала несколько шагов назад, чтобы полюбоваться своим пленником.
О да, я вернулась, — подумала Ава, и на её лице расплылась ещё одна дерзкая ухмылка, пока взгляд скользил по вампиру. Грудь Маалика поднималась и опускалась, дыхание стало рваным. Она видела, как его эрекция натягивает ткань штанов, а чёрные глаза следят за ней так, будто она его добыча.
Знание того, что он жаждет её, что он хочет её настолько сильно, почти заставило девушку умолять его взять её.